Предатель. Я не твоя - Элен Блио
Качаю головой, зажимая рот ладонью.
— Убрать? Ответить? Унести подальше?
Киваю. Да. Не хочу слышать. Ничего не хочу.
Если бы я могла сейчас лечь там, рядом с дедом. Если бы смогла.
Заходит мама Ильдара.
— Выпей, Златка, выпей. Горе… горе какое… Только же он в санатории был, лечился. Всё же хорошо было? Как так-то детка? Или… у тебя что стряслось?
Стряслось. У меня.
Это из-за меня дед умер. Я одна виновата.
Если бы я не связалась с этим мажором!
Надо было позволить Ильдару тогда его отлупить хорошенько, больше бы он сюда не сунулся.
Что теперь говорить?
И самое жуткое, страшное то, что, думая о Демьяне, я всё равно думаю о той жаркой, нереальной страсти, о том блаженстве, которое испытывала рядом, о том удовольствии, которое научилась получать в его руках. Ненавижу себя за это. Готова содрать с себя кожу. Кожу, которой касались его руки. Губы разбить в кровь, потому что он их целовал.
Кажется, я медленно схожу с ума.
Очень медленно.
— Давай, выпей травки-то, хуже не будет точно. Если захочешь, расскажешь, не захочешь — просто помолчим. Всегда проще сказать, не держать на сердце.
Глотаю сладковатую настойку, послевкусие — горечь.
Так и моя любовь, сначала было слишком сладко, а теперь.
Но говорить о том, что случилось не могу.
Нет сил.
Спать хочу.
Если бы можно было повернуть время вспять…
Я бы тогда поймала такси и уехала домой сама. В тот вечер, когда помогла Дине.
И ничего бы этого не было. Не было бы встреч, разговоров, метаний, поцелуев, страстного шепота, моего сумасшествия, моей любви. Не было бы малыша.
И дед был бы жив…
Не осознаю, как проваливаюсь в сон.
А утром меня будит до боли знакомый голос…
Глава 26
Я убит. Уничтожен её сообщением.
Я сразу всё понял.
Понял, почему умер дед Роман.
Он узнал.
Рассказала она сама или это как-то иначе произошло я не знаю. Но уверен, дед умер из-за нашей истории. И теперь я для Златы буду враг номер один.
И как мне с этим жить?
Как вообще мне со всем этим жить, черт возьми?
Пытаюсь дозвониться. Мне надо услышать её голос, я должен…
Никакого результата. Ничего.
Она меня вычеркнула. Выпилила. Правильно сделала. На её месте я поступил бы так же.
Что делать? Что, твою ж… мне делать?
Одно понимаю чётко, сейчас я должен быть рядом с ней. Только так я могу еще рассчитывать на прощение.
Чёрт, весь день тут, пока я разбирался с проблемами, пока выслушивал объяснения профсоюзных лидеров, поддержавших забастовку, пока разговаривал с руководством, пока пытался понять, что нужно сделать, чтобы вывести предприятие и шахты из кризиса, думал о Злате.
О нашем разговоре.
О том, как сильно облажался.
Почему я посчитал, что если буду говорить с ней в таком тоне, она быстрее поймет расклад? Почему выдал ей все эти тупые фразы? На что я вообще рассчитывал, зная Злату? Мою чистую девочку. Моё солнце…
Мудак. Конченый мудак.
И трепло.
Весь день тупая боль в груди не давала сосредоточиться. Давило на сердце. Неспокойно было. Сейчас осознаю почему.
Чувствовал!
Чувствовал, что с моей принцессой что-то не так.
Принял решение, позвонить, поговорить, объяснить.
Да, это не то, что глаза в глаза. Не то, что видеть её, считывать изменения в её лице, понимать по тому, как она дышит, что с ней творится.
Но хотя бы так!
И железобетонной плитой по голове новость.
Дед.
Господи…
Представляю, что сейчас там с ней, вернее, даже представить не могу. Филиал ада сейчас у моей девочки, внутренне, а может и внешне. Она ничего не объяснила, но мне достаточно того, что я услышал в её голосе.
Она сама убита. Раздавлена.
И я… я тоже.
Я должен быть рядом с ней, должен!
Открываю браузер на ноутбуке, который лежит рядом со мной на диване в номере, ищу билет на самолет. Ближайший. Лететь несколько часов, ехать до аэропорта час, багажа у меня минимум. В лучшем случае я буду в Москве ранним утром. Удача на моей стороне, есть билет и даже в бизнес. Отлично.
Покупаю.
Связываюсь с помощником, сообщаю, что срочно вылетаю обратно в столицу.
— Что-то случилось, Демьян Тимурович?
— Семейные проблемы.
Поднимаю водителя, мне надо срочно, всё срочно.
Опять звоню Злате. Снова тишина. Чёрт.
Звонок с незнакомого номера.
Сердце пропускает пару ударов. Твою ж… кто это может быть?
— Слушаю.
— Слушай, мажор. — Голос кажется знакомым, — Оставь её в покое, понял?
Стоп… это что? Сразу не понимаю, потом доходит.
Это тот гопник, что на меня напал? По ходу да. Ильдар, кажется…
— Как она? — понимаю, что в этой ситуации могу только спросить.
Голова кружится, шум в ушах, меня даже подташнивает от внутреннего напряжения, но я отдаю себе отчёт в том, что Злате сейчас должно быть еще хуже, чем мне.
— Плохо.
— Я вылетаю первым рейсом.
— Она тебя не ждёт.
— Послушай меня, я вылетаю, а ты… если ты…
Понимаю, что угрозы подействуют вряд ли, да и имею ли я право угрожать ему, если Злата сейчас там, рядом с ним? Почему он с ней я могу понять. Девочке моей сейчас плохо, даже хорошо, что с ней кто-то знакомый. Тем более, она сама потом говорила про этого Ильдара, что у него адекватные родители, что сам он её не обижал никогда, наоборот, защищал, а то, что он в неё влюблён… Сжимаю в руке телефон так, что вот-вот треснет. И кулак сжимаю.
— Ильдар… я вылетаю, пожалуйста, помоги её сейчас, если нужно я дам телефон клиники, где хорошие врачи, если нужно будет вызвать, дать ей успокоительное, или…
— Ничего не надо. Сами разберёмся.
Отключается.
А я даже рад, что он мне позвонил. Теперь я по крайней мере знаю, что моя любимая там не одна. Ей помогут.
Успеваю к рейсу впритык, уже бегу по рукаву в самолёт, когда поступает еще один звонок.
— Демьян, в чем дело?
Отец. Чёрт.
— Зачем ты летишь в Москву?
— Я отчитываться должен? У меня срочные, личные дела.
— У тебя сейчас одно дело. Поднимать бизнес, который катится к хренам собачьим.
— Не я виноват в том, что он куда-то катится. — меня неожиданно накрывает дикая ярость. — не я виноват, слышишь, отец? Почему я должен отвечать за твои грехи? За ваши грехи?
Говорю злым шёпотом, стоя в рукаве, меня обходят пассажиры, впереди маячит дверь в самолет, улыбчивые стюардессы. Не
