Предатель. Я не твоя - Элен Блио
— Злата… Прости меня.
Её то за что?
— Я… я ненавижу их всех.
— Кого?
— Всех. Демьяна, за то, что он так с тобой… Отца, за то, что он его заставил. А еще… мне так страшно.
Ей страшно? Интересно, почему? Боится, что «Вюиттон» подорожает? Или фуа-гра уйдёт из России? Ухмыляюсь — мой юмор чересчур мрачный, самой не смешно.
— Они хотят Алёну выдать замуж, ищут кандидатуру. Понимаешь? Против её воли. И я… я боюсь, что со мной так же.
— А ты их опереди.
— Что? — Усмехаюсь, эта дурочка меня даже не понимает.
— Выскочи замуж за первого встречного.
Молчание.
Если она сейчас бросит трубку — я всё пойму.
На самом деле то еще удовольствие мне сейчас говорить с сестрой Шереметьева.
Как говорится — мне б её проблемы.
Выдадут насильно замуж! Как же!
Не верю я в то, что кого-то в наше время можно заставить выйти замуж против воли. Или жениться.
Это бред.
Всё, что сказал мне Демьян — бред.
Он сам же и прокололся.
«Я не обещал на тебе жениться. Любовь в нашем мире не равно свадьба».
Мерзость. Гнусность.
Говорил о любви, только чтобы попользоваться?
— Злата, ты меня слышишь?
— Что еще, Дина?
— То, что ты сказала про замуж за первого встречного, думаешь, это сработает?
— Я пошутила, Дин, не глупи. Ты… ты должна жить и радоваться. Никто тебя насильно не заставит вступить в брак.
— Ты не знаешь отца. Я слышала… Слышала, что они говорили…
Снова молчит.
— Говорили про Мирзоева. Про то, что Алёна ждала ребёнка. И вообще. Ты не понимаешь…
— Извини, Дин, я правда не понимаю.
Хочу сама бросить трубку. Не слышать её тоненький голосок балованной принцессы.
— Ты ведь останешься с Демом, правда? Он любит тебя. Он без тебя не вытащит это всё.
Не вытащит что? Место в рейтинге миллиардеров? Или новое месторождение? Или новый завод?
— Ты должна быть рядом. Ты для него всё. Его будущая жена — она просто ширма. Да, я знаю, что у них будет семья. Дети. Отец говорил, что дети, наследники должны быть от правильных женщин. Ой… прости. Я знаю, если ты родишь Демьяну сына — это будет самый лучший подарок. И твой сын… Твой сын всё равно будет наследником.
Мой сын будет наследником?
Нет. Это я точно знаю.
И Демьян не узнает о сыне ничего. Никогда.
Или… узнает, когда будет поздно. А пока…
— Извини, Дин, я устала, мне еще надо к дедушке съездить, он просил.
— Но ты же вернёшься? Вернёшься? Я хотела приехать к тебе.
Пожимаю плечами, не понимая, что Дина не видит.
— Созвонимся.
Подавляю желание сразу заблокировать её номер.
Не сейчас. Не время.
Одеваюсь, выбирая практичные вещи. Есть мысль всё-таки собрать сумку, но я понимаю — если выйду с вещами об этом сразу доложат Шереметьеву. А я не хочу, чтобы он знал об этом сейчас. Не время.
Сообщаю охране, что еду к деду. Одна.
Кто я такая теперь, чтобы следить за мной?
Демьяну отправляю сообщение.
«Я поехала к дедушке, проведу у него ночь, потом вернусь».
Отчитываюсь. Содержанка хренова.
Открываю дверь в квартиру. Всё такое родное. Простое. Совсем не похоже на блеск и шик апартаментов, в которых меня решил запереть Демьян.
Как птичку в золотой клетке.
Нет уж, дорогой. Нет.
Захожу в комнату. Дед сидит в кресле перед телевизором, где в очередной раз показывают «Тайны следствия».
— Злата? Что-то случилось?
Смотрит на меня. И говорить ничего не надо. По моему лицу сразу видно, что именно случилось.
Дед встаёт. Вижу, как сжимаются челюсти. И кулаки.
— Сволочь…
— Не надо. Не нервничай. Он… он того не стоит.
— Убью мерзавца…
Вижу, как бледнеют у деда губы. Он хмурится, делает шаг в сторону кухни, а потом… потом хватается за сердце и падает.
И моя жизнь в очередной раз делится на «до» и «после».
Глава 24
— Прими соболезнования, дочка… — мать Ильдара вытирает слезы платком. Она надела черное платье. Ильдар тоже в черном.
И я.
Я никогда не любила черный цвет. У меня были только черные брюки. Пара черных футболок — но с яркими принтами, их нельзя было назвать именно чёрными. Да, еще одна водолазка, которую я надевала на похороны бабули.
И то самое платье, которое я надевала на первые свидания с Демьяном. Оно было чёрным.
Почему сейчас я это воспринимаю как знак?
Дурной знак.
Вчера я достала его из шкафа. Взяла ножницы. И методично изрезала на мелкие-мелкие кусочки.
Шоковая терапия.
Дедушка умер в больнице.
«Скорая» приехала очень быстро, я даже сама удивилась — как так. Врач по дороге в клинику убеждал меня, что всё будет хорошо.
Увы, у доктора, видимо, очень слабая интуиция.
Деда не стало в приёмном отделении. Реанимация не помогла.
Ко мне вышли. Выразили соболезнования. Сообщили время смерти.
Сестра из приёмного сунула визитку какой-то погребальной конторы и сказала связаться с ними.
Я выключила телефон, на который тут же стали звонить с предложением похоронить задешево и с шиком.
Ублюдки.
Домой шла пешком. Клиника в нескольких кварталах. Мне было плевать. Шла медленно, как сомнамбула. Меня даже приняли за девушку под веществами.
Дедушка умер.
Я одна.
У меня больше никого нет.
Демьян!
Мысль о нём острым буром впилась в сердце.
У меня же есть Демьян.
Есть?
Нет. Был. Даже не так — не был.
Никогда у меня не было Демьяна.
Это был мираж.
Зато ребёнок от него — реальность.
Я не совсем одна. У меня есть малыш.
Малыш, о котором Дем не знает. И не узнает.
А может… может и не нужен мне этот ребёнок? Он будет вечно напоминать о его отце. А я хочу забыть.
Я ведь могу уехать далеко-далеко. Что меня тут держит? Ничего.
Институт? Можно окончить заочно. Можно перевестись. Бросить.
Продать квартиру тут. Мне хватит на меньшую в каком-нибудь небольшом городе. Или даже большом. Куплю однушку, еще и останется на жизнь.
Нам с малышом хватит.
Стоп. Не будет никакого малыша ведь?
Мне плохо.
Села на скамейку. Старалась дышать. Слезы катились градом. Мимо проходила какая-то женщина с собакой, посмотрела, что-то пробурчала в мою сторону. Решила, наверное, что я асоциальная личность. Потом всё-таки подошла поближе.
— Вам плохо, девушка?
Плохо, да, и почему я должна скрывать?
— Плохо. У меня только что дед умер.
— Господи… Помочь чем-то? Может… а пойдемте ко
