Предатель. Я не твоя - Элен Блио
Готов.
И понимал, что близость нашу, конечно, нужно после свадьбы планировать.
Но когда я пришёл к отцу, собираясь начать разговор о моей девушке, о том, что я собираюсь остепениться и вступить в брак, отец мне под нос сунул тест с двумя полосками.
Алёна, будь она неладна! Я всегда думал, что за весь треш в нашем семействе отвечает Динка, вот уж девочка-беда!
Алёна была тихой, скромной, милой, застенчивой. Немного зажатой. Не такой красивой и яркой, как сестра.
Я был уверен, что в замуж она выйдет, когда отец ей пару выберет, перечить не станет, исполнит родительскую волю.
А тут такое!
Тайный роман, столько страсти… только вот роман с ублюдком, которого удавить мало!
Дурочка, Алёна! Не поняла, что Никита только поглумился над ней. Поиздевался. Ребёнка заделал и свалил в закат.
А нам расхлебывай…
Только этого оказалось мало. Беременность сестры была просто цветочками.
Ягодки пошли позже.
Обвал на бирже, спровоцированный компанией Мирзоева. Забастовка на шахтах. Проблемы у строителей. Срывы сделок, одна за другой.
Отец, практически черный от всего, что происходит.
— Демьян, нам надо как-то выбираться из этой ямы. Пойми меня, сынок, выход один. Продаться Арабову.
— В смысле?
Я правда, сначала не понял его месседжа. Что значит, продаться?
С Арабовым у нас есть дела, конечно, но этот старый лис всегда был слишком осторожен, и постоянно повторял, что слияние капиталов и партнёрские отношения должны держаться на прочном фундаменте. Просто дружбы маловато.
Я реально не сразу понял отца.
— Ты женишься на Юлианне Арабовой, и мы утрём Мирзоеву нос.
Женишься…
Но я ведь и собрался жениться?
— Отец, я не могу. Это исключено.
— Демьян, ты должен спасать семейный бизнес. Вариантов нет. Что там у тебя, девочка? Сладкая? Любимая? Так кто тебя просит бросать девочку? Любись на здоровье. Пусть будет. У каждого нормального мужика есть такая сладкая тайная любовь. Но женится, сын, надо по расчёту. И детей твоих будет вынашивать женщина правильная. Которая правильно воспитает, которая даст нужные и верные установки.
— Какие? Жениться по расчёту?
— Не передергивай. И помни, с кем разговариваешь. Я пока твой отец. Я тут главный. Ты женишься на Юлианне, это не обсуждается. Всё. Пока есть у тебя время, погуляй еще. Объясни своей зазнобе расклады.
— Пап, я не могу. Так не делается. Я обещал. Я дал слово.
Я действительно дал слово деду Златы, что у нас с ней всё будет серьёзно, что я не начну отношений, если в перспективе не будет свадьбы.
— Забери обратно. Что будет стоить для неё твоё слово, если завтра ты разоришься? Мы по миру пойдем! Подумай о матери! О сестрах! О брате…
— Отец… а ты и мама… там тоже был расчёт, да?
Вспоминаю историю семьи, деда — нефтяника, он как раз был отцом матери, а мой собственный батя на тот момент был никто и звать никак. Ясно.
— У нас с твоей мамой всё очень удачно совпало. Я её люблю. Она любит меня.
— Почему ты считаешь, что нам без Арабовых крышка? Почему мы сами не можем спасти бизнес?
— Сейчас мы не можем тягаться с Мирзоевыми. Я не всё тебе рассказывал, но… в общем, есть проблемы с акциями и с инвестициями.
Проблемы…
То, что рассказал отец было не проблемой. Крахом. Катастрофой.
И я понимал, что женитьба на маленькой красивой девочке с огромными глазами цвета океана переходит в разряд фантастики.
Ненавидел за это себя.
За то, что поступаю вот так.
Но разве я могу иначе?
— Свадьба через две недели.
Глава 22
Мне хочется сказать ей — прости. Но даже это сделать я не в состоянии.
Мерзко. Гнусно.
Я предатель.
Никогда я не чувствовал себя хуже.
Никогда я и не был таким.
Предатель.
Трус…
Да, и трусость я тоже себе приписываю.
Мог ведь отказаться?
Да, тогда весь семейный бизнес пошёл бы по одному месту. Но зато я был бы с любимой женщиной.
Совсем голодать не пришлось бы, конечно. Но вполне вероятно, что от былого величия Шереметьевых, «графьёв» — как нас презрительно называли некоторые, не осталось бы и следа.
Были мысли у меня, может, к чертям собачьим? На хрен это все? Руки есть, голова варит, связи наработаны. Смогу поднять всё с нуля, и без Арабовых. Ну, может не сразу, потребуется, время, много времени.
Да у нас Алёнка, со своей беременностью несвоевременной. Динка, которой учиться надо, брат Клим, который только-только вышел на работу в одну из компаний отца. Мама, которая привыкла быть не просто светской львицей — она управляет большим благотворительным фондом.
Всё это прахом пойдёт.
Или не пойдёт. Если я проявлю твёрдость.
Я должен. Есть такое слово — долг.
— Боже…
Снова по сердцу бритвой, этот её вскрик, то, как она беспомощно закрывает рот ладошкой, смотрит на меня, а из таких любимых глаз текут слезы.
Сука, Мирзоев! Заплатит мне за всё. За каждую слезинку моей девочки!
— Ты же сам… ты говорил…
— Я никогда не говорил, что женюсь на тебе, Злата.
Эти жестокие слова мне приходится сказать. Так будет лучше.
Для неё. Прежде всего для неё.
Хоть это и слишком болезненно. Может, не стоило так.
Не стоило, конечно.
Потому что чувствую себя паскудно, мерзко, после этих слов.
— Ты сказал, что любишь меня, Демьян.
Люблю! Чёрт! Люблю! Не отказываюсь от этих слов, но…
— В моём мире женитьба не подразумевает любовь и наоборот. Я был уверен, что ты понимаешь правила игры.
Вижу, как снова меняется её лицо, пальцы судорожно вцепляются в сумочку.
Дрожит вся.
Один шаг — и она будет в моих объятиях!
Одно слово — и к хренам все договорённости, я буду с любимой, она не будет плакать!
И жизнь семьи я поставлю под удар.
Не могу. Она должна понять!
Но почему я не могу найти тех самых, правильных слов?
— Значит… мы расстаёмся? — шепчет еле слышно.
— Конечно же нет, с чего ты взяла?
Вот теперь мне нужно донести до моей девочки самое главное.
Надо постараться сделать так, чтобы она поняла и поверила. Между нами ничего не изменится.
Юлианне Арабовой я нужен как прошлогодний снег. Эта девушка занимается только апгрейдом своей внешности, ей всего двадцать пять, а на ней уже живого места нет. Я с этой куклой рядом бы не встал, но, увы…
Смотрю на Злату, стараюсь, улыбнуться ей. Какая же она красивая! И как же мне хреново оттого, что я
