Искатель, 2010 №4 - Владимир Соколов
С помощью ножа Андрей приготовил для исследования болота крепкую жердь. После чего подошел к краю черной жижи и погрузил в нее жердь, пытаясь установить глубину.
Минут пять не слышалось ничего, кроме бульканья под настойчивыми усилиями студента и его усердного посапыванья. Однако затем раздался резкий звук, словно лопнул детский надувной шарик. Из середины черной жижи вынырнула небольшая змеиная головка на тонкой чешуйчатой шее и уставилась на студента пронзительно-зелеными, почти хризолитовой чистоты глазками. В них вспыхивали микроскопические острые искры.
Андрей вздрогнул, потянул на себя жердь и невольно отступил на шаг от болота.
Гадючья головка с зелеными глазками, обращенными в сторону Андрея, поднялась над поверхностью грязи примерно на метр и, будто изображая подобие улыбки, слегка растянула и приоткрыла узкую пасть. Внутри пасть оказалась бледно-розовой, слюнявистой и — что поразило юношу — с ровными белыми человеческими зубами.
Андрея передернуло от отвращения. Никак, она и правда мне улыбается? Он отступил еще на шаг, на всякий случай держа свою жердь грозно, наперевес. «А что, если это лохнесское чудо из-под Протвино вдруг на меня бросится?» — с нешуточной тревогой подумал студент. — Или я не в своем уме и мне просто мерещится это улыбчивое пресмыкающееся?»
Существо со змеиной головкой, хризолитовым взглядом и человеческими зубами внезапно еще приподнялось. Андрей заметил изящные пятипалые лапки оливкового цвета, которыми оно делало явно приглашающие движения. Затем змеевидное туловище странного существа конвульсивно изогнулось, свилось широкими кольцами и стало быстро приближаться к тому месту, где он стоял. Андрей замахнулся жердью с намерением нанести упреждающий нападение удар.
Внезапно хриплый рев почти оглушил студента. В панике он шарахнулся в сторону. Неподалеку затрясся большой куст можжевельника. Вздыбившись, выдрав из земли корни, можжевельник обнажил под собой глубокую яму, из которой и раздался этот звериный рев. «Медведь! — мелькнуло в голове Андрея. — Что делать? От медведя не убежишь... Ох, пропал...»
Но из-под можжевелового куста вылез не медведь, а... мужик. Не нормальный мужик (пусть пьяный, чумазый, небритый, драный), а какое-то невероятное уродище в такой жуткой прогнившей рвани, что у студента от смрада защипало в носу и заслезились глаза. Огромная всклокоченная бородища, свалянная с мусором и палыми листьями, свирепо топорщилась, а в ней ревела гневно разинутая пасть, показывая кривые клыки. Волосы на голове подземного мужика безусловно напоминали копну прелого сена, да из них торчали еще рога, наподобие сохачьих.
Мужик размахивал ручищами с совковую лопату, будто нарочно вымазанными в грязи. «У-ух!.. — ревел подземный жилец, наступая на Андрея. — Ы-ых! О-го-го-го!» Обеими ручищами он сгребал с земли сучья и швырял их в остолбеневшего студента. Был этот вылезший из ямы громила на три головы выше рослого Андрея и в два раза шире его. К тому же студента дополнительно испугали странные существа, возникшие позади вылезшего из ямы. Видом они будто походили на великана с косматой бородищей. Только эти подобия подземного мужика рисовались в сумрачном воздухе как бы бесплотными. Они тоже взмахивали руками, грозили палками, разевали черные рты. Но это казалось бесцветным полустершимся немым фильмом. И все же они были многочисленны, довольно омерзительны и вместе с тем — жалки. «Навьи?.. Может, таковы и есть духи некрещеных, мстительных предков?»
Наконец Андрей опомнился. Кинул бесполезную жердь, подхватил свою корзину и пустился бежать, петляя между деревьями, продираясь сквозь кустарник, спотыкаясь о коряги и корни, падая, вскакивая и чувствуя, как ветки орешника и берез секут его спину, будто намеренно стараясь хлестануть особенно больно.
Боковым зрением он заметил двух животных небольшого размера, прыгавших неподалеку от него. Один зверь — кругломордый, усатый, коротконогий («Выдра», — предположил студент позднее); другой был обыкновенная рыжая лиса, но какая-то линялая, с ободранным и усохшим хвостом. Животные делали попытки догнать и укусить его за ногу, как обычные деревенские собаки.
Не раньше получаса отстали от Андрея косматые мужики и выдра с лисой. Обливаясь потом, надрывно и тяжело дыша, исхлестанный лесными экзекуторами, он случайно оказался на довольно разъезженной дороге с выбоинами и глубокими колеями. Это напоминание о присутствии цивилизации немного его подбодрило. Здесь только он смог раздышаться и, пожалуй, немного успокоился.» Вот так попал я... — бормотал неудачливый грибник, тревожно оглядываясь и не находя объяснений тому, что произошло. — Одурманился чем-то? А если у него галлюцинация? Но все-таки возможно и недоступное логике явление природы, которое пока следует считать фантастическим, однако имеющим реальную сущность».
Деревья вокруг тихо шумели без малейшего ветерка. Назойливо гнусило комарье, приставали слепни. Андрею почудилось, будто лиственный говор пытается донести до его сознания нечто таинственное, предупредить о неведомой опасности и убеждает его никогда не заходить больше в это гиблое угрюмое место.
Потирая ссадины и кровоподтеки, студент-филолог освобождался постепенно от суеверного страха. Он с облегчением плюнул и рассмеялся. «А было бы со мной ружье, заряженное свинцовым жаканом, а? — Затем Андрей почесал затылок и призадумался. — Ну уж точно: бродить здесь безоружным не дело... И вообще закончить жизнь из-за какой-нибудь необъяснимой причины...» Он вдруг сунул руку под рубашку и нащупал нательный серебряный крестик. Усмехнулся и, перебирая в памяти ветхие тексты, которые ему приходилось изучать, вспомнил назидательное древнерусское речение, по смыслу словно бы обращенное к самонадеянному научно-технологическому процессу: «Великими мнят себя быти, дивного не разумеют, ибо от чванства и корысти окаменели сердца, померкли очи, слуху глухота да-деся». В этом смысле люди мало изменились за сотни лет.
И в ту же секунду он услышал быстро приближающееся тарахтение мотоцикла. Звук железного агрегата, несущего представителя современного человечества, еще решительней разогнал последние страхи и исключил мысли о существовании фольклорной или какой-то иной нечисти. Андрей настороженно вслушивался. Наконец в клубах дорожной пыли показался мотоциклист и остановился перед Андреем.
Хотя студент-филолог не особенно разбирался в классах и марках мотоциклов, но двухколесная машина, на которой сидел некто в шлеме и кожаной куртке, показалась ему чудной, собранной из каких-то проржавленных разнородных деталей. Особенно его озадачила форма руля: ручные держатели были громадные, круто вывернутые, как рога вымершего тысячу лет назад дикого быка-тура. Мотоциклист позвякивал шпорами, почему-то пристегнутыми к каблукам низких сапог, и в упор смотрел на Андрея. На кожаной куртке у него болтались шнурки с прикрепленными древними амулетами — кусочками кости в виде фигурок животных, птиц и рыб.
— Ты кто есмь, человече? — спросил мотоциклист мужественным тоном. — Чего ищешь в нашей сторонке? От кого побои принял?
— Да это
