Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост
Кто был виновен в исчезновении моряка, тоже было ясно – сам Дэбни во время безумного разговора с моим дядей намекнул на тех, кого он боялся. Кроме того, негры видели в сумерках какой-то силуэт, может, даже не один, возле заброшенной табачной лавки за большим лугом. Эта полуразрушенная старая лачуга стояла в зарослях кустарника между краем луга и акрами болот, которые на юге называют топями. Негры говорили, что в тех местах обитают призраки; поэтому старый Клейборн, мельком увидев силуэты на краю луга под большим вязом, не захотел подходить ближе. Какая ирония судьбы: Дэбни рассматривал в подзорную трубу реку, в то время как то, чего он боялся, подкралось через болота сзади!
К тому времени, как мой дядя и Рэндольф собрали все улики, Чарли пришел в себя. Сперва он делал вид, что вообще ничего не знает об этом деле – дескать, он спал и ничего не слышал, пока крики старой Мэрайи не всполошили весь дом.
После Рэндольф говорил, что никогда еще не видел моего дядю в таком недоумении: Эбнер сидел в комнате старого Чарли с неподвижным, словно вырезанным из дерева лицом. Но судья увидел проблеск света в загадке и без обиняков приступил к делу.
– Чарли, – сказал Рэндольф, – ты был не рад возвращению Дэбни!
Пьяница не стал лгать:
– Да, я не хотел его видеть.
– Почему же не хотел?
– Потому что я думал, что он мертв.
– А не потому ли, что ты не хотел делить с ним отцовское имущество?
– Ну, здесь все было бы моим, если бы Дэбни был мертв, ведь так?
– Ты пытался застрелить Дэбни в ту ночь, когда он приехал, – продолжал допрос судья.
– Не знаю, я был пьян, – ответил Чарли. – Спросите у Клайба.
Чарли был в ужасе, но не терял головы – это было ясно как божий день.
– Дэбни знал, что ему здесь грозит опасность, не так ли?
– Да, знал, – кивнул Чарли.
– И он боялся?
– Да, – сказал Чарли, – чертовски боялся!
– Боялся тебя! – с внезапной яростью угрожающе воскликнул судья.
– Меня? – Чарли как-то странно посмотрел на Рэндольфа. – Вот уж нет, только не меня!
– Тогда кого же?
Старый Чарли заколебался и влил в себя еще порцию бренди.
– Что ж, – сказал он, – мало ли кого можно бояться. Посмотрите только, что с ним теперь сотворили!
Рэндольф встал и подошел к пьянице, сидящему по другую сторону стола.
– Все вы, Мэдисоны, крупные мужчины. А теперь послушай! Чтобы взломать ту дверь, требовалась сила, и все же на двери нет следов; значит, кто-то ее взломал, слегка надавив плечом. И придется объяснить тебе, Чарли, еще кое-что: Дэбни убили в постели во сне. Собака в комнате не издала ни звука. Почему, как ты думаешь?
На лице пьяницы появилось озадаченное выражение.
– Ты все верно сказал, Рэндольф, и это странно, чертовски странно!
– Не так уж и странно, – ответил судья.
– Почему нет?
– Потому что собака знала того, кто орудовал в комнате вашего отца!
Выпалив это, Рэндольф снова угрожающе насел на потрясенного пьянчугу:
– Где нож, которым был убит Дэбни?
И тут, вопреки всем ожиданиям, Чарли порылся в ящике стола рядом с собой и положил на стол нож.
Рэндольф ахнул, пораженный невероятным успехом своего допроса, а мой дядя Эбнер встал и подошел к столу.
Они внимательно осмотрели нож. То был обычный деревенский нож для разделки мяса, сделанный из старого напильника. Такой нож можно найти на любой кухне, но этот был заточен до остроты бритвы.
– Посмотрите на рукоятку! – сказал Чарли.
Они посмотрели. На рукояти, словно детской рукой, были неумело вырезаны череп и скрещенные кости.
– Где ты взял этот нож? – спросил дядя Эбнер.
– Он торчал здесь, когда я проснулся, в моем столе, в моей комнате, рядом с моей кроватью. – Чарли показал ногтем большого пальца на след в доске красного дерева, оставленный острием ножа. – И им было пригвождено вот это.
Он снова подался к ящику и выложил на стол перед изумленными мужчинами лист писчей бумаги. На листе острием ножа кровью были нацарапаны слова: «Сундук пуст! Положи тысячу под вяз на лугу. Или с тобой будет то же самое!» В центре бумаги, там, где ее пронзило острие ножа, осталась дыра.
Мой дядя приложил лист к столу и вставил острие ножа в разрыв. Оно в точности соответствовало и дыре на бумаге, и отметине в столешнице.
На ноже осталась кровь, и, когда старый Чарли увидел, что делает с оружием Эбнер, он едва не впал снова в панический ужас, от которого ему помогло избавиться бренди. Его пальцы подергивались, он то и дело выпячивал нижнюю губу, как ребенок, пытающийся сдержать свои чувства.
Чарли снова схватился за бутылку и начал рассказывать историю, которую Рэндольф счел самой дикой ложью, которую подозреваемый когда-либо сплетал в свою защиту. Во всяком случае, в тот момент судья счел историю ложью.
Чарли рассказал, что в довершение всех своих странных поступков Дэбни примерно неделю назад попросил у него тысячу долларов. Чарли послал его к черту. По его словам, Дэбни не обиделся ни на отказ, ни на резкие слова. Он просто сидел неподвижно, с таким перепуганным лицом, что Чарли со стаканом в руке устремился к бутылке со спиртным.
Дэбни продолжал регулярно клянчить у брата деньги, приходя к нему почти каждый день, и Чарли напивался, чтобы отвлечься.
– Где же мне было взять тысячу долларов? – вопросил он моего дядю и Рэндольфа.
Еще он рассказал, что в день, предшествовавший трагедии, все вообще пошло наперекосяк. Дэбни набросился на него, требуя денег, отчаянно твердя, что должен раздобыть их, чтобы спасти свою жизнь. А потом он заплакал!
Чарли яростно сплюнул при воспоминании об этом. Было что-то отвратительное, беспомощное и жутковатое в том, как дрожал Дэбни, как звякали его серьги, как в глазах его стояли слезы… Человека, весь облик которого казался воплощением жестокой отваги, сокрушил страх! Чарли сказал, что хуже всего было то, как большие серьги-полумесяцы хлопали по белым дрожащим щекам брата.
Рэндольф подумал, что старый Чарли расписывает все в таких красках потому, что лжет. Если же он говорит правду, то причиной таких баек может быть только алкогольное опьянение. В любом случае судья высказался напрямик:
– Чарли, ты пытаешься всучить нам морскую историю вроде тех, какие сочиняют грошовые писаки. У тебя ничего не выйдет!
Пьяница задумчиво посмотрел на Рэндольфа.
– В
