Парень из Южного Централа - Zutae

— Чёрт, Джей, ты стал ещё быстрее. Что ты жрёшь на завтрак?

— Гречку и чесночную пасту, — ответил я. — Русская кухня. Попробуй как-нибудь. Будешь боксировать как медведь после спячки.

Он рассмеялся и покачал головой. Я спрыгнул с ринга и подошёл к Марвину.

— Неплохо, Уильямс. Защита стала лучше, но всё ещё есть над чем работать. Брок будет использовать твою агрессию против тебя. Не давай ему этого шанса. Работай умнее.

— Понял, тренер.

Я отошёл к скамейке, и тут ко мне подошла Глория.

— Отличный спарринг, Джей. Ты прогрессируешь с каждым днём. У тебя настоящий талант. И не только к боксу.

— Спасибо, мисс Мартинес. Стараюсь.

— Не надо «мисс». Для тебя я просто Глория. — Она понизила голос и, оглянувшись по сторонам, добавила: — Я хотела бы обсудить твою дальнейшую карьеру. У тебя большой потенциал, и я, как спортивный куратор, могу помочь с продвижением. Контракты, спонсоры, связи в федерациях. В неформальной обстановке. Может, за ужином? Завтра в семь. Я заеду за тобой.

Она снова облизала губы и поправила волосы, собранные в тугой хвост. Её пальцы дрожали.

— И, Джей… Мы ведь не только будем говорить о спорте. Но и о спорте тоже. В основном о спорте.

Я усмехнулся про себя. «Ещё одна милфа хочет обсудить со мной „карьеру“. Но хотя бы пытается сохранить лицо и прикрыться деловым интересом. Уважаю. В отличие от Мелиссы, которая сразу полезла в трусы, или Виктории, которая раздвинула ноги на рабочем столе, Глория действует осторожно. Она боится. И это делает её ещё более желанной».

— Звучит заманчиво, Глория. Завтра в семь. Договорились.

Она кивнула, развернулась и ушла, покачивая бёдрами. Я проводил её взглядом и подумал: «Надо купить ежедневник и вести расписание. Понедельник — Мелисса, вторник — Виктория, среда — Кармен, четверг — Глория… Чёрт, а когда отдыхать? Ладно, регенерация вывезет. И, возможно, чесночная паста».

После тренировки я отправился в раздевалку. Пустое помещение с кафельными стенами, запахом хлорки и пота. Я разделся, встал под горячий душ, смывая усталость. Потом вытерся казённым полотенцем, обернул его вокруг бёдер и подошёл к старому зеркалу с трещиной в углу.

Я смотрел на чёрного парня в отражении и думал о том, как сильно изменилась моя жизнь.

«Сорок лет был белым русским мужиком с больной спиной. Теперь — восемнадцатилетний негр с членом-оглоблей, регенерацией и гаремом милф, которые стонут так, что соседи-расисты пишут жа лобы в ассоциацию домовладельцев. Если бы мне такое рассказали в прошлой жизни, я бы покрутил пальцем у виска и предложил бы рассказчику обратиться к психиатру. А теперь живу в этом безумном сне и не хочу просыпаться. Как говорил Виктор Робертович, „переме н требуют наши сердца“. Ну, моё сердце перемены получило. Вместе с новым телом, новым цветом кожи и новой жизнью».

Я посмотрел в свои глаза. Тёмно-карие, почти чёрные. И вдруг вспомнил. Однажды, когда Джей был подростком, он смотрелся в зеркало и заметил, что глаза на секунду стали светлее. Списа́л на освещение. А в другой раз, после драки, синяк прошёл за час, но остался маленький шрам на веке и он ходил с ним весь день по школе. К вечеру шрам исчез. Джей подумал, что регенерация заживила и его. А на самом деле… тело умело не только заживлять, но и скрывать следы. И глаза иногда меняли цвет, когда он был сильно возбуждён или напуган.

Я сосредоточился. Вспомнил лицо Мелиссы, её стоны. Вспомнил Викторию и наше игры с ней. Сердце забилось быстрее. Кровь прилила к паху.

И тут я увидел это. Мои зрачки начали светлеть. Сначала стали ореховыми, потом светло-карими, потом янтарными, почти жёлтыми, как у хищника.

— Твою мать, — прошептал я.

Я моргнул, и цвет вернулся. Попробовал ещё раз — глаза снова посветлели, быстрее, будто тело вспоминало, как это делать. Я смотрел в зеркало и видел, как цвет меняется от тёмного к светлому и обратно. Как переключение каналов в старом телевизоре.

«Вот, значит, как. Это не просто регенерация. Это грёбаный метаморфизм. Ограниченный, но всё же. Джей знал об этом. Вернее, его тело знало. Он просто не придавал значения, списывал на освещение, на усталость. А на самом деле мог менять цвет глаз и маскировать регенерацию».

В детстве Джей сильно порезал руку. Рана зажила всего за час, но остался шрам. Он не исчез даже к вечеру. Тело подсознательно скрывало мутанские способности, шрам был заметен еще целый месяц. Бессознательный метаморфизм, маскирующий следы травм. И когда Джей получал синяки на людях, регенерация замедлялась, чтобы не вызывать подозрений. Инстинктивный контроль — тело скрывало свою природу.

«Интересно, что ещё я могу менять? Глаза — уже неплохо. Можно использовать для маскировки. Если копы начнут искать чернокожего парня с карими глазами, а у меня будут светлые — это собьёт их с толку. Или если нужно произвести впечатление на женщину… Хотя за чем? Они и так текут. Ладно, буду экспериментировать постепенно. Главное — не спалиться. Представляю реакцию Мелиссы, если во время секса мои глаза начнут менять цвет, как светофор. Решит, что в неё вселился демон, и вызовет экзорциста. Или, что хуже, Опру ».

Я усмехнулся и ещё раз проверил глаза — тёмно-карие. Заставил посветлеть, затем затемнить. Требовало концентрации, но не слишком много усилий. Тело Джея давно научилось, просто он не осознавал. А я благодаря своему опыту и знаниям о мутантах из фильмов, которые изредка смотрел, сразу понял, что это такое.

«Добро пожаловать в клуб мутантов, Миша. У тебя регенерация, зачатки метаморфизма и член, которому позавидует Логан. Осталось научиться выпускать когти, и можно открывать школу для одарённых. Правда, Профессор Икс вряд ли одобрит мою программу — „Как трахн уть всё, что движется, и не умереть. Пособие для начинающих мутантов с