Стивен Хантер - Гавана

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84

Винтовка выпалила, дернулась, дуло подпрыгнуло на пару дюймов, а потом опустилось на место. Он видел, как мишень исчезла; потом какие-то незнакомые люди просунули в отверстие спицу, а когда мишень снова появилась в поле зрения, Эрл увидел белую пробоину в левой нижней части мишени.

— Хороший выстрел, сэр. Пожалуйста, еще раз, — попросил один из младших капралов, сидевший на корточках и смотревший в бинокль.

Эрл сделал еще четыре выстрела; все пули угодили в левый нижний сегмент. Когда винтовку забрали, чтобы второй капрал отрегулировал прицел, Суэггер позволил себе немного расслабиться.

Получив винтовку обратно, Эрл сделал еще пять выстрелов. Пробоины сместились вправо, но по-прежнему находились ниже центра. Младший капрал снова взял винтовку, и после новой регулировки все пули попали в трехдюймовый центр мишени.

— Для расстояния в триста ярдов неплохо. Ты по-прежнему отличный снайпер, Эрл.

— Оказывается, что-то помню.

Стрельбы продолжались еще около часа. Молодые люди заставляли Эрла менять положение; мышцы, давно отвыкшие от такой нагрузки, слушались неохотно. Суэггер стрелял сидя, с колена и навскидку — последнее с более близкого расстояния.

— Хорошо чувствуете спусковой крючок, сэр? — спросил один из молодых людей.

— Туговат немного, — ответил Эрл. — Можно будет слегка ослабить?

— Да, сэр.

У него забрали винтовку, отсоединили от ложа и начали подкручивать крошечные двойные винтики. После этого жать на крючок стало немного легче. Эрл потребовал ослабить еще, и это было сделано. Измерения показали, что оптимальное для него давление на спусковой крючок составляет два фунта; после этого крошечные винтики замазали шеллаком, чтобы они не открутились из-за отдачи.

— Мы таки сделали из тебя снайпера, Эрл.

— Тогда уж заодно выкрасьте мне физиономию зеленой краской. Может, сойду за куст.

— Эрл с зеленой рожей... Это будет зрелище не для слабонервных.

В четыре часа «форд» вернулся. Офицеры были в накрахмаленной и отутюженной летней форме и сильно отличались от потных морпехов, которые провели на солнцепеке несколько часов.

Подходить они не стали. Просто припарковались и подождали.

Эрл следил за капралами, быстро и умело чистившими, смазывавшими и проверявшими винтовку. Дождавшись кивка, он положил винтовку и две бурые коробки с франкфуртскими патронами в специально захваченный футляр для охотничьего ружья, пожал хозяевам руки и пошел к своим провожатым.

— Эрл, надеюсь, ты знал, что делал, когда связался с этими типами, — сказал на прощание Рэй.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Суэггер.

Эрл принял душ, надел чистую рубашку, облачился в костюм и в сопровождении двух спутников пошел в клуб. Скучающие местные офицеры и их скучающие жены смотрели на него, как на особу королевской крови, хранящую инкогнито. Кое-где он замечал офицеров морской пехоты-некоторые лица казались ему смутно знакомыми. Отчаянно хотелось подойти к ним и сказать: «Эй, я — Эрл Суэггер военно-морская пехота США. Ничего, если я присоединюсь к вам?» Он знал, что ему ответили бы: «Садись с нами, старина. Расскажи, как ты воевал на Тихом океане, а мы расскажем, как воевали сами». Но, увы, это было невозможно. Он съел хороший бифштекс и салат, но от крепких напитков отказался. Его спутники, выпившие по паре коктейлей, изрядно осоловели и, как последние болваны, начали болтать про «это» (что означало представляемое Суэггером ЦРУ). Обоих одолевало любопытство.

— Как там? — спрашивали они. — Очень высокая степень секретности? Трудно к вам поступить?

Он не знал ответов на эти вопросы. А если бы и знал, не ответил бы. Эти щеголеватые, хорошо образованные малые никогда не попадали в строй, пристраиваясь в тыловой разведке, связи или при штабе. Нет, неправда. Было несколько парней, которые...

Тут подошел моряк с фуражкой в руках и что-то прошептал на ухо лейтенанту Дэну, после чего тот сразу нахмурился.

— Известие от Роджера, — сказал он. — Не суждено вам переночевать на базе. Вас хотят видеть в городе.

— О'кей, — ответил Эрл. — В Гаване?

— Нет, в Сантьяго. До него всего час езды. Мы доставим вас на служебной машине. Говорят, в Сантьяго что-то должно случиться.

— Что бы это могло быть? — задумался Эрл.

— Может быть, война? — предположил лейтенант Дэн.

— Скорее оргия, — возразил офицер помладше. — Эй, мистер Джонс, возьмите меня с собой!

— Джерри, о чем ты говоришь, черт побери?

В ответ Джерри выдохнул только одно сладострастное слово:

— Карнавал.

Спешнев пытался раздобыть нужную информацию, но ничего не получалось. В Сантьяго шел карнавал, и те, кто еще не успел напиться, думали только о выпивке. Вечер, музыка, стук барабанов, кипение крови, поиски приключений, бесконечные возможности...

Он начал с Пласа-де-Армас, зеленой площади в центре Сантьяго, от которой к порту тянулись шумные улицы. Зашел в вестибюль гостиницы «Каса Гранде», потом вышел оттуда и начал описывать все более и более широкие круги, уворачиваясь от козлов, на которых, сидя верхом, катались по площади дети; вряд ли козлы и дети могли знать что-то полезное. Затем посетил огромный собор Святой Ифигении, где молящиеся зажигали свечи, а священники что-то бормотали, как заговорщики, но тут же умолкали при приближении незнакомца. Это было единственное место, где в воздухе не ощущался запах любви, удовольствия и сигар — только бормотание священников и жаждущих исповедаться, получить возможность совершить за этот языческий уикенд новые грехи и снова покаяться в них.

Спешнев прошел мимо самого старого здания Кубы, построенного завоевателями в тысяча пятьсот шестнадцатом (шел тысяча девятьсот пятьдесят третий, но завоеватели все еще оставались здесь), и наконец очутился в самом сердце города — Калье-Эрдиа, средоточии баров и туристов. Последние, уставшие от вульгарной Гаваны, устремились в Сантьяго, решив поискать более изысканных ночных развлечений. Возможно, им даже не придется платить за удовольствие: сегодня все будет даром. Царившее вокруг возбуждение напомнило ему Каталонию тридцать шестого года; но там была настоящая война, речь шла о революции, хлебе и свободе, а не о сексе, и вместо женщины приходилось обнимать самое смерть. Кроме того, в Барселоне тридцать шестого года туристов не было вообще, а в Сантьяго пятьдесят третьего их было слишком много.

Но Спешнев не успокаивался. Он проходил мимо полицейских участков и казарм, постригся у одного парикмахера, побрился у двух других и трижды почистил ботинки. Купил семь билетиков с предсказаниями и четыре сигары. В каждом месте задавал неназойливые вопросы, надеясь получить интересные ответы. Заметил редакцию крупнейшей газеты, следом за парнем с блокнотом зашел в бар для репортеров (в Испании репортеры, особенно глупые американцы, были самым ценным источником информации) и потолкался там, заказав для маскировки несколько бутылок пива, содержимое большинства которых вылил в унитаз.

И что?

Ничего. «Карнавал, дружище. Расслабься, радуйся жизни; может быть, на тебя обратит внимание какая-нибудь красотка...»

«Нет. Я не о том».

«Ах это? Просто слухи. Чушь, глупость. Ничего определенного. Ничего конкретного».

Ни слова о лидере, о каком-то плане или заговоре, о забастовках, демонстрациях или общественных беспорядках. Никаких имен. И все же...

Кто-то слышал, что кто-то покупает у бывших солдат военную форму, а бродягам предлагает ром в обмен на старые зеленые рубашки. Кто-то другой сказал, что слышал, будто кто-то видел, как кто-то скупал в разных магазинах спортивных товаров патроны двадцать второго калибра. Еще кто-то заявил, что уже несколько недель в городе не видно некоторых известных людей — лавочников, плотников, фабричных рабочих, не говоря о студентах и бывших солдатах. Где эти люди? Куда они уехали? И что это значит?

Никто ничего не знал. Увы, у Спешнева не было осведомителей в тайной полиции, а в ресторанах и барах для прессы циркулировали только слухи. В этом провинциальном городе не было сети агентов, информаторов и восторженных сторонников коммунизма, которыми можно было манипулировать. У него не было ничего, кроме собственных мозгов, ног и нетерпения. Вокруг царило безумие карнавала.

Он шел, шел, шел и наконец попытался представить, что могло бы стать возможными целями, потому что боялся, что за всем этим стоит честолюбивый молодой человек, невыдержанный и недисциплинированный. Полицейский участок был слишком большим, как и уродливые казармы Монкада, расположенные в северной части площади Марти, на углу Калье-Карлос. Зубчатые стены, прикрывавшие плац, делали здание казарм похожим на замок. Тамошний гарнизон составлял около тысячи человек. Решиться на штурм казарм мог только самоубийца. Или полный болван. Оставались почты (маловероятно), радиостанции и муниципалитет. Цели были очевидные. Их захват больно ударил бы по президенту, заставил бы его потерять лицо, но не власть. Более тонкий человек попытался бы дискредитировать Батисту в глазах его заимодавцев и клиентов, выбрав в качестве символической цели что-нибудь американское, например особняки, принадлежащие служащим «Юнайтед фрут компани». Но через несколько часов здесь высадился бы десант разъяренных морских пехотинцев, что превратило бы Кубу в сорок девятый штат США куда быстрее, чем диктовал ход событий. Неужели этот молодой человек способен на подобное безумие? Даже Спешнев не верил, что он так глуп.

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84