Парень из Южного Централа - Zutae
Подошёл к зеркалу ещё раз. Посмотрел в глаза своему отражению.
— Ну что, Джей, — сказал я. — Начнём новую жизнь. Ты не против, если я немного поживу в твоей шкуре? Обещаю, тебе понравится. Я сделаю нас чемпионами, богатыми и очень счастливыми.
Отражение молчало. Я улыбнулся, взял сумку, закинул на плечо и направился к выходу. Пора было выяснить, куда я попал и что мне делать дальше.
Толкнул тяжёлую металлическую дверь и вышел на улицу. И тут же пожалел, что не взял с собой бутылку воды.
Жара. Влажная, липкая, удушающая. Градусов тридцать два, не меньше, хотя солнце уже клонилось к закату. Воздух был густым, насыщенным запахами, которые в России я ощущал только в южных городах вроде Сочи или Краснодара, но здесь они были сконцентрированы, как в парфюмерной лавке, где смешали все ароматы сразу. Жареный цыплёнок — где-то рядом закусочная «Чёрчс Чикен», запах доносился за два квартала. Выхлопные газы — старые машины чадили нещадно. Марихуана — сладковатый дымок тянулся из-за угла, где на лавочке сидели трое подростков и передавали друг другу косяк. Мочой — из подворотни пахло так, будто там общественный туалет. Дешёвый стиральный порошок — из открытого окна ближайшего дома.
Я стоял на узкой улочке, зажатой между облезлыми одноэтажными домами. Фасады — выцветшая краска, некогда яркая, а теперь грязно-жёлтая, бледно-голубая, местами розовая. Решётки на окнах — толстые, сваренные из арматуры, с острыми пиками наверху. Граффити на стенах — буквы, символы, рисунки, некоторые очень талантливые, другие — просто мазня. Одно граффити привлекло моё внимание — стилизованная буква «J» в круге с короной, подпись «J-Watts». Вспомнил, что это тег Джея. Он его нарисовал. Уличный художник, мать его.
Не успел сделать и двух шагов, как мой взгляд наткнулся на картину, от которой я чуть не поперхнулся раскалённым воздухом. По тротуару навстречу мне шёл высокий чернокожий парень. В полном облачении байкера-садомазохиста: чёрное кожаное пальто до пят, под ним — кожаный жилет на голое тело, штаны из той же оперы, начищенные до зеркального блеска сапоги. При этом температура за тридцать, влажность как в бане, и он не просто шёл, а вышагивал с лицом человека, который только что заключил сделку с дьяволом и очень собой доволен. Я замер. «Это что за косплей на Блэйда, который заказали на "Алиэкспрессе"? — подумал я, вытирая пот со лба. — У мужика, видимо, с детства мечта: сдохнуть от теплового удара, но выглядеть при этом как гангстер из клипа 90-х. Уважаю, но боюсь». Он прошёл мимо, даже не взглянув на меня, и я понял: Уоттс — это место, где каждый сам себе режиссёр, костюмер и психиатр в одном флаконе.
Через дорогу — магазин «Уоттс Маркет». Вывеска мигала неоном: «Лотто — Пиво — Сигареты». Окна закрыты бронированным стеклом с решёткой, у входа — камера наблюдения, мигающая красным огоньком. На витрине — плакаты с ценами: пачка сигарет «Мальборо» — пять долларов девяносто девять центов, банка пива «Бадвайзер» — два доллара сорок девять центов, лотерейный билет «Мега Миллионы» — один доллар. Я пересчитал в уме на рубли по курсу этого времени — получалось недёшево. Для местных, живущих на пособие или низкооплачиваемую работу, каждая покупка — удар по бюджету.
Рядом с магазином — газетный стенд. За стеклом — заголовки: «Безработица в Калифорнии достигла 12,4% — новый рекорд», «Обама обещает реформу здравоохранения к концу года», «Лейкерс выиграли чемпионат НБА! Коби Брайант — лучший игрок финала». Я задержал взгляд на заголовке про безработицу. Двенадцать процентов — это катастрофа. В России в девяностые было хуже, но здесь, в богатейшей стране мира, люди теряли работу и жильё. Кризис две тысячи восьмого года ещё давал о себе знать.
Рядом с газетным стендом, опершись на почтовый ящик, стоял пацан лет пятнадцати. Его джинсы висели так низко, что я видел не только резинку трусов «Кельвин Кляйн», но и, прости господи, кусочек верхней части ягодиц. Он заметил мой взгляд, поправил штаны, которые тут же снова сползли до середины задницы, и гордо заявил: «Йоу, ниггер, это стиль! Не грози южному централу, понял?». Я вспомнил тот самый пародийный фильм, где герой ходил в штанах, натянутых до груди, лишь бы не быть как все. Похоже, в реальном гетто никто этот урок не выучил.
Чуть дальше по улице, у обочины, стоял старый фургон «Форд Эконолайн», разукрашенный вручную в выцветшие цвета радуги. На крыше скотчем была примотана спутниковая тарелка, из открытой задней двери свисала верёвка с сохнущим бельём, а на асфальте рядом сидел мужик в драной майке и с таким потерянным видом чесал затылок, будто только что осознал тщетность бытия. Я замедлил шаг, разглядывая это чудо инженерной мысли, и в голове сама собой сложилась картина: если бы местные угонщики решили вскрыть этот фургон, они бы не просто вернули его обратно, а оставили бы владельцу записку: «Извини, братан, мы тут не грабим бедных. Держи пять баксов на бензин и больше так не позорься».
У магазина стояла группа подростков: трое чернокожих, двое латиносов. Одеты в мешковатые джинсы, толстовки с капюшонами, кроссовки «Найк Эйр Форс Уан» — грязные и заношенные. У одного на голове — бандана синего цвета, повязанная на манер бандитской косынки. Я напрягся. Синий — цвет банды «Крипс», одной из самых крупных и жестоких в Лос-Анджелесе. В памяти Джея всплыло: он держал нейтралитет, но знал многих из них. Уважали за кулаки и за то, что ни к кому не примыкал.
Тот, что с синей банданой, заметил мой взгляд на его штаны (которые тоже были на уровне колен) и демонстративно засунул руку под футболку, поглаживая что-то за поясом. «Вот и стереотип номер два, — пронеслось в голове. — У каждого уважающего себя гангстера должна быть пушка. Даже если это ржавый "Смит-энд-Вессон" дедушки, главное — чтобы был. Интересно, он в туалете её тоже с собой носит? Или оставляет у двери, как зонтик?»
Подростки заметили меня, переглянулись. Один — высокий, худой, с короткими дредами и золотой фиксой на переднем зубе — отделился от группы и направился ко мне, широко улыбаясь.
— Йоу, Джей! — крикнул он, хлопая меня по плечу. — Ты чё, привидение увидел? Стоишь как белый в Комптоне!
Я узнал его. Террелл Джексон, для друзей просто Терри. Друг детства. В памяти Джея он был весёлым, безбашенным, работал
