Радиус хрупкости - Ольга Птицева
— Ладно, — сказал он наконец. — Я подумаю.
— Ха, чувак, ты это сделаешь, — довольно констатировал Почита. — Ты точно это сделаешь.
Антон фыркнул, кажется, он уже улыбался дождливой полоске леса за спортивным полем. Женя наклонилась и обняла его, уткнулась носом ему в макушку.
Сеня все это время стояла чуть в стороне, прижимая к себе ремешок сумки, как спасательный круг. Плечи затекли, пальцы застыли от холода и напряжения. Каждый раз, когда она открывала рот, чтобы сказать: «Вы что творите, это же пиздец, вы же Фросту жизнь сломаете!..», слова застревали в горле. Сеня проверила телефон. Фрост не отвечал.
Сеня отчетливо представила, как он сидит где-то в своей комнате, с той своей черной толстовкой, с насморком, с головной болью, и даже не подозревает, что в это время за его спиной уже строится аккуратный план, как сделать его крайним. Представила, как Марго, узнав о пропаже, развернется на каблуках, упрется взглядом во Фроста, а он — как всегда — чуть усмехнется уголком рта, вместо того чтобы оправдываться. И все решат, что это, конечно, он украл деньги. Надо сказать им, сказать, что это бред. Что это так нельзя. Но язык прилип к нёбу.
— Мне в класс надо, — вместо этого сказала Сеня. Голос звучал отстраненно, как будто принадлежал кому-то другому. — У меня вещи там.
— Тебя никто не держит, Казанцева. — Лилька отмахнулась. — Все равно ты сегодня пришибленная... К вечеру взбодрись, а то пропустишь тусу века. Если мы не обосремся, конечно.
— Да не обосремся мы, — уверенно ответил Почита. — Все будет четко. Вот увидите.
На негнущихся ногах Сеня пошла обратно к школе. Асфальт под ногами был неровный, вода собиралась в выбоинах. Где-то позади еще раз хохотнули, кто-то чиркнул зажигалкой. В кармане телефона не было вибрации. Она достала его, все-таки проверила: никакого нового сообщения от FROST().
Может, он реально заболел и спит. Или у него дома что-то случилось. Или он просто не хочет разговаривать. Такое ведь тоже бывает. От этой мысли стало еще хуже. В коридоре было жарко. Сеня остановилась перед учительской, взялась за ручку и на секунду задержала руку. Можно было прямо сейчас разыскать Марго и выдать ей план бэшников. Остановить их до того, как они натворят дел. Спасти Фроста от надвигающейся беды. Обречь себя на тычки, издевательства и мутные плевки в спину прямо до выпускных экзаменов. Сеня отпустила ручку, будто та обожгла ей пальцы.
Сеня весь урок косилась на телефон, лежащий в раскрытом пенале между линейкой и жвачкой. Экран был черным и упрямым, будто нарочно. Внутри у нее все тянуло, как ватой заливали грудь. Хотелось нажать кнопку, еще раз посмотреть, вдруг там уже есть новое сообщение. Но Марго ходила по рядам, заглядывала в тетрадки, и телефон трогать было страшно. На перемене Сеня все-таки не выдержала. Заставила себя выйти в коридор, дождалась, пока шум вокруг немного утихнет, прижалась плечом к холодной стене рядом с окном и включила экран.
Ничего. Ни новых сообщений, ни зеленого значка «онлайн». Отправлено. Доставлено. Не прочитано. Сеня написала еще:
Sene4ka: Фрост, ответь, пожалуйста.
Палец завис над отправкой, но все равно нажал. Сообщение улетело, стало последним в цепочке, аккуратно легло к остальным, тоже серым. Сеня представила, как у Фроста на телефоне вспыхивает экран. Как он морщится и даже не берет телефон в руки. До конца урока Сеня переписывала с доски в тетрадь, но каждое слово тут же выцветало. Перед звонком она решилась на еще одно сообщение.
Sene4ka: я могу после школы к тебе заехать. мы недолго. просто побуду рядом.
Подумала секунду, стерла «просто побуду рядом», написала заново: «принесу тебе тетрадки». Потом снова стерла. Оставила только: «могу заехать».
Звонок прозвенел неожиданно громко, бэшники зашуршали тетрадями, стулья скрипнули. Марго крикнула что-то про домашку, но Сеня уже ничего не слышала. Ее выбросило из класса взрывной волной. И Сеня побежала к выходу. Надо ехать к нему, надо увидеть его, надо его предупредить.
Холодный воздух ударил в лицо, когда Сеня выскочила из школы во двор. Небо подвисло над крышами серым полотном. Сеня протиснулась между двумя подростками, почувствовала запах дешевого дезодоранта и сладкий дым.
И увидела маму.
Та стояла прямо у школьных ворот как памятник всеобщему осуждению. Пальто застегнуто на все пуговицы, шарф аккуратно подоткнут, волосы собраны в пучок, хоть на паспорт фоткай. Лицо натянуто и бледно, будто его долго держали в холодильнике. Взгляд — прицельный, тяжелый.
— Мам? — Сеня споткнулась на ровном месте. — Ты чего здесь делаешь?
— Жду тебя, чтобы отвести домой, — отчеканила мама.
Мимо них пронеслась стая мелких, кто-то оглянулся, прыснул от смеха. Сеня сделала шаг назад, пытаясь сохранить хоть какое-то расстояние.
— Мам, мне нужно... — Она попыталась подобрать слова. — Мне нужно к одной однокласснице. Это по учебе.
— К однокласснице? — Мама даже усмехнулась, но уголки губ тут же опали. — Не к той ли, с которой ты на маршрутках катаешься не пойми куда? И ладно бы с девочкой какой! Так нет, с дебилом патлатым! Совсем стыд потеряла и к нему собралась, да?
Сеня вздрогнула.
— Он не... — начала она, но мама не дала ей договорить.
— Рот закрой, — прошипела она еле слышно. — Дома поговорим.
Она схватила Сеню за локоть. Сеня попыталась вывернуться, но мама только крепче сжала руку.
— Больно!
— Хорошо, что больно, — отрезала мама. — Может, хоть так поймешь.
Они вышли за ворота. Школа осталась за спиной — серый прямоугольник с рядами окон.
— Мам, ну я просто с мальчиком подружилась, что здесь такого? — не выдержала Сеня, когда они перешли дорогу.
Мама остановилась резко, так что Сеня едва не врезалась в нее.
— Что такого? — повторила она, медленно оборачиваясь. Глаза были блестящие, с красными прожилками. — Ты воруешь деньги, Сеня. Ты воруешь из моего кошелька деньги, а я их откладывала, чтобы зимой тебе дубленку купить. Как думаешь, что здесь такого?
Сеня почувствовала, как желудок стянуло кольцом. Ей хотелось одновременно и сбежать, и провалиться сквозь асфальт.
— Мама, я... — Она судорожно вдохнула. Нельзя врать. Сейчас нельзя. Она уже и так врет слишком много, в голове целый клубок из «потом объясню» и «оно само как-то». — Да, я брала у тебя деньги... Немножко.
Слова
