Мифы Финикии и Угарита - Юлий Беркович Циркин
Вероятнее всего, именно через Кипр из Финикии в Грецию пришли некоторые мифологические сюжеты. Знакомство с финикийскими религиозными представлениями отразилось в чертах некоторых греческих богов и героев, в их культе. Особенно сильно финикийское влияние, пожалуй, ощущается в образах и культах богини любви и красоты Афродиты и самого любимого греческого героя Геракла. Уже в VI в. до н. э. греки достаточно твердо отождествляли Геракла и одного из финикийских богов — Мелькарта. Довольно рано заимствовали греки праздник в честь другого финикийского бога — Адониса, ставшего греческим героем. Основателем знаменитого греческого города Фивы сами греки считали финикийца Кадма, пришедшего в Грецию из Тира в поисках своей сестры Европы, а матерью греческого бога вина, виноделия и веселья Диониса — дочь Кадма, Семелу.
Еще теснее финикийцы и греки оказались связаны после завоеваний Александра. Тогда вслед за воинами македонского царя на Восток хлынули толпы греков, ищущих там удачи и более легкой жизни. Многие греки селились и в финикийских городах, где они еще лучше узнавали финикийскую культуру, финикийское искусство, финикийских богов. Финикийцы же, живя бок о бок с греками, все чаще стали говорить по-гречески, забывая даже свой язык, часто принимая греческие имена, воспринимая греческую культуру.
И сама Греция, естественно, продолжала испытывать финикийское влияние. Финикиец Зенон из города Китий на Кипре переселился в Афины и там в особом сооружении — стое — учил своих учеников и всех желающих. Из этого родился стоицизм — одно из самых распространенных философских направлений в древности, в котором заметное место занимали финикийские представления о мире. Греческие писатели, такие как Плутарх и Лукиан, и некоторые философы обращались к финикийской религии. Греки и римляне, описывая чужих богов, обычно находили в них черты, родственные своим богам, и давали чужеземным божествам соответствующие греческие и римские имена. Иногда они рассматривали чужих богов как варианты, ипостаси, своих и почитали их. Это относится и к культам некоторых финикийских богов и богинь.
В I или II в. н. э. (точная дата неизвестна) Филон из финикийского Библа опубликовал «Финикийскую историю». Сам Филон писал, что он лишь перевел это произведение на греческий язык, а финикийским автором его был Санхунйатон из города Берита (современный Бейрут), мудрец, живший за много веков до Филона. Об этом Санхунйатоне писали и некоторые другие древние и раннесредневековые авторы, относя его жизнь ко временам до Троянской войны, то есть к концу II тысячелетия до н. э. Причем некоторые древние авторы считали, что Санхунйатон жил в Тире или Сидоне. Но сам Санхунйатон (по крайней мере, так говорит Филон) утверждал, что он заимствовал свои сведения у беритского жреца бога Йево — Иеромбаала. К сожалению, ни оригинальный текст Филона, ни сочинение Санхунйатона до наших дней не дошли. Но в IV в. христианский писатель Евсевий, утверждая превосходство христианства над языческими верованиями, привел обширные отрывки из первой книги Санхунйатона-Филона, где содержались многие финикийские мифы.
Через 13 веков после Евсевия к этому труду обратился немецкий ученый Замуэль Бохарт. Правда, в то время предметом самостоятельного изучения финикийцы не были. Этот народ, его города и культы часто упоминаются в Библии, а все, что касалось библейской тематики, было предметом так называемой священной истории. И Бохарт рассматривал финикийский материал в своей «Священной географии».
Только в конце XVIII–XIX в. финикийцы стали самостоятельным объектом исследований. В 1841 г. немецкий ученый Фридрих Карл Моверс, профессор теологии в университете Бреслау (ныне Вроцлав в Польше), опубликовал первый том своего грандиозного многотомного труда «Финикийцы». В нем Моверс собрал и на тогдашнем уровне науки истолковал все, что в то время было известно о Финикии и финикийцах. Первый том и был посвящен религии и мифологии.
С этого времени началось строго научное изучение Финикии и ее культуры, включая религию и мифологию. Очень много для этого сделал французский ученый Эрнест Ренан, который первым предпринял археологические раскопки на территории Финикии, опубликовал очень глубокие для того времени исследования, начал выпускать «Корпус семитских надписей», в одном из томов которого публиковались финикийские надписи, сделанные на камне и бронзе. Еще раньше начались раскопки в Карфагене. Свидетельством глубокого интереса к финикийскому миру стало появление в 1862 г. интереснейшего романа знаменитого французского писателя Гюстава Флобера «Саламбо», в котором описываются не только события одного из трагических эпизодов истории Карфагена, но и различные стороны жизни финикийцев в этом городе, как это было тогда известно или воображалось великому романисту.
Огромный вклад в изучение финикийской культуры внес выдающийся русский востоковед Борис Александрович Тураев (1868–1920). Среди его работ по финикийской тематике большое значение имели «Остатки финикийской литературы», опубликованные в Санкт-Петербурге в 1903 г. В этом труде Тураев приводит в сделанном им переводе на русский язык все известные отрывки из грекоязычных авторов, воспроизводящие финикийские оригиналы. Но этим он не ограничился. Тураев снабдил каждый раздел обширным введением и очень важным комментарием, который размерами превосходит сами тексты: так, комментарий к Филону больше текста Филона в три раза. И это высоконаучное издание не потеряло своей ценности до сих пор. Финикии и ее культуре была посвящена небольшая, но очень информативная и глубокая глава в общем курсе «История Древнего Востока», написанном Тураевым.
В то время в науке остро дебатировался вопрос об историчности Санхунйатона. Многие ученые, в том числе такие авторитетные, как немцы Вильгельм Баудиссин и Отто Группе, решительно отвергали существование финикийского мудреца. Этой же точки зрения придерживался и Тураев, который считал, что Филон приписал свой текст выдуманному древнему автору ради большего авторитета. В то же время Тураев, в отличие от некоторых других ученых, не сомневался, что в конечном счете сведения Филона восходят все же к финикийским источникам, хотя и весьма основательно переработанным библским писателем. Но были в то время и исследователи, признававшие существование Санхунйатона, причем относили время жизни последнего к довольно глубокой древности. Среди них немецкий ученый Генрих Эвальд. И дальнейшее развитие науки показало, что Эвальд, скорее всего, был прав.
В марте 1928 г. плуг сирийского крестьянина, обрабатывавшего свое поле, наткнулся на каменную плиту, которая оказалась сводом гробницы. Скоро об этом стало известно властям. Сирия и Ливан тогда находились под французским управлением, и французская служба древностей сразу же направила на место находки своих экспертов. Те установили, что речь идет о могиле «микенского типа» приблизительно XIII–XII вв. до н. э. И на следующий год сюда направилась археологическая экспедиция под руководством Клода Шеффера.
