Владислав Карнацевич - 100 знаменитых сражений

Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 171

Скоро квадрат герцогского войска начал разваливаться. 7000 бургундцев были перерезаны швейцарцами. Те, кто сумел убежать, были выданы союзником Карла Смелого герцогом Кампобассо, обвиняемым с тех пор в предательстве интересов сюзерена. Карл присоединился ко всеобщему бегству. Его тело было найдено в канаве днем позже.

Битва при Нанси стала решающей в бургундских войнах. После смерти харизматического лидера Бургундии его герцогство более не могло претендовать на серьезную роль в европейской политике. Оно было разделено между французским королем и Габсбургами. Еще более укрепилось положение Швейцарского союза. Швейцарские наемники считались теперь лучшими воинами в Западной Европе. (Им суждено было пробыть самой грозной пехотой до того, как в итальянских войнах испанцы и ландскнехты не доказали своего преимущества.)

Бургундские войны продемонстрировали гибкость швейцарского боевого построения; они также доказали важность пики, ставшей основным пехотным оружием. К концу XV в. более двух третей пехоты были вооружены пиками. Наконец, как отмечал германский военный историк Франц Меринг, швейцарско-бургундская война доказала, что «время феодального рыцарского войска прошло и что будущее военной истории принадлежит пехоте».

После продолжительного стояния на берегах реки Угры татары, не дав боя, начали отступление. Бескровная победа была обеспечена дипломатическими и внутриполитическими успехами Ивана III. Стояние на Угре положило конец татаро-монгольскому игу на Руси.

Вероятно, многим приходилось видеть игру в преферанс опытных картежников. Раздаются карты, идет заказ. Те двое, кто не играет, открывают карты и внимательно их изучают. Затем все соглашаются, что играющий, например, недоберет одну взятку, и записываются заработанные очки. Зачем играть, если и так все ясно?

Не удивляйтесь тому, что в нашей книге есть и эпизод, описанный в этой главе. Назовем его знаменитым несостоявшимся сражением. Окончательное освобождение Руси из-под монголо-татарского ига не было добыто в бою. Оно было зафиксировано в 1480 г. на реке Угре.

После Куликовской битвы возвышение Москвы уже проходило практически без остановок. Потомки Дмитрия Донского покоряли русские княжества, расширяли границы государства, выходили из-под власти Орды. В 1462 г. Московское княжество возглавил выдающийся русский государственный деятель Иван Васильевич. Именно его уже открыто стали называть «Государем всея Руси» и царем.

Иван III (1462–1505) еще при жизни отца – Василия Темного – был соправителем княжества, водил войска покорять мятежных князей, участвовал в принятии важных внутри– и внешнеполитических решений. Поэтому, придя к власти, он уже был опытным дипломатом и политиком. Иван III действовал сразу в нескольких направлениях, дабы добиться признания, уважения и единоличной власти над русскими землями.

В ходе долгой борьбы Иван покорил Нижний Новгород, Рязань и Тверь. Москве поклонился Псков и сам «Господин Великий Новгород». После двух «карательных» походов московских войск купеческая республика вошла в состав Московского государства со всей своей территорией.

Во второй половине XV в. территория Московии увеличилась в три раза. Земли ее простирались от р. Печоры и Северного Урала до устьев рек Невы и Нарвы, от Васильсурска на Волге до Любеча на Днепре.

Для укрепления международного авторитета Иван женился на племяннице бывшего византийского императора – Зое Палеолог (при замужестве она приняла имя Софья). Сама Москва была укреплена и украшена новыми архитектурными строениями, подчеркивавшими величие столицы. С определенного момента Иван работал над тем, чтобы выйти из-под власти татар.

На самом деле Орда переживала распад. Вместо одного государства образовалось несколько новых. Начиная с 1437 г., существовало три ханства: Крымское, Казанское и Астраханское. От Золотой Орды отделилось Сибирское царство на р. Иртыш.

Время от времени московские князья прекращали платить «выход». Так поступил и Иван Васильевич. Он ограничил свои выплаты хану лишь дарами. (Такие дары, кстати, преподносились ханам и в дальнейшем, чтобы предотвратить татарские набеги.) В 1472 г. хан Ахмед совершил набег на русские земли. Вскоре после этого Ивану удается воспользоваться междоусобицами в стане вековых угнетателей. Он привлекает на свою сторону крымского хана Менгли-гирея, ярого врага Ахмеда, и заключает с ним мир. От Крыма цепочка дружеских связей протянулась к Ногайской орде и Сибирскому ханству.

После похода московитов на Новгород Ахмед решил начать самые серьезные действия с целью ослабления Москвы. В Крыму при его поддержке происходит переворот, Менгли-гирей выслан. Устанавливаются союзнические связи с Литовским великим князем и еще более прочные – с польским королем Казимиром. Обоим правителям принадлежала часть русских земель, обоих беспокоило явное стремление Москвы восстановить Русь в границах едва ли не времен Владимира и Ярослава. Недаром и через несколько десятков лет литовский князь отказывался признавать за Московским государем право называть себя Государем всея Руси. Казимир обещал Ахмеду военную и материальную помощь, если тот решится воевать с Иваном.

В истории остался полулегендарный рассказ о том, как хан несколько раз присылал в Москву своих послов. Они якобы везли с собой изображение великого хана. Великие князья должны были кланяться этому изображению и выслушивать ханскую грамоту на коленях. Иван Васильевич уклонялся от этой постыдной обязанности, сказываясь больным. Наконец, когда Ахмед послал к нему послов с требованием дани, Иван разозлился, сломал изображение хана, истоптал его ногами и велел умертвить послов. Это, мол, и послужило главной причиной войны.

Ситуация же начала изменяться в положительном для Ивана III направлении. Менглигирей вернул себе ханство в Крыму, московский государь улучшил отношения со своими братьями, пообещав им прибавку к наследственным уделам, которыми они уже владели. Наконец, когда хан шел из волжских стран степью к берегам Оки, Иван III направил вниз по Волге на судах рать под командованием звенигородского воеводы Василия Ноздреватого и крымского царевича Нордоулата, брата Менглигирея. Они должны были совершить набег на Сарай, оставшийся практически без обороны.

С приближением татар в народе нарастала тревога. Не забыли москвичи опустошительных набегов Тохтамыша в 1382-м и Эдигея в 1402 г. Носились слухи о различных зловещих предзнаменованиях. То в Алексине звезды падали на землю и разбивались в искры, то в Москве колокола звонили сами собой. Иван Васильевич отправил навстречу татарам войско, которое возглавил его сын Иван, а сам оставался в Москве после этого еще шесть недель. Жену Софью государь послал в Дмитров, откуда она водным путем отправилась на Белоозеро, вместе с ней отбыла вся казна. Иван III самым очевидным образом не хотел открытого военного столкновения; эвакуация его семьи, собственное нахождение не в войсках вызывали все больше недовольства. Наоборот, расположила к себе народ мать Ивана Марфа, демонстративно не пожелавшая покинуть стольный град.

В конце концов князь оставил Москву и поехал к войску в Коломну. В это время его сын Иван стоял с войсками в Тарусе.

В лагере не было единого мнения насчет того, надо ли давать бой. Князь опять уехал в Москву. «Сам разгневал царя (имеется в виду Ахмед), не платил ему выходу, а теперь нас всех отдаешь царю и татарам». К Ивану Васильевичу обратилось и патриотически настроенное духовенство. Лидером этой партии был ростовский архиепископ Вассиан Рыло: «Если боишься, то передай своих воинов мне. Я хотя и стар, но не пощажу себя, не отвращу лица своего, когда придется стать против татар».

Однако Иван III продолжал гнуть свою линию. Этот правитель был расчетлив, хитер и спокоен. Представить себе его на Куликовом поле довольно сложно – слишком много жертв в своем же войске, слишком ничтожны конкретные результаты. Опасаясь народного восстания, Иван Васильевич перебрался в Красное Село недалеко от Москвы и отозвал из армии сына. Тот, накрученный агрессивно настроенными патриотами, отказался. По всей видимости, после этого Иван III понял, что ситуация может выйти из-под контроля. Как сказал по этому поводу историк Костомаров: «Время было роковое для самодержавных стремлений Ивана; он чувствовал, что народная воля способна еще проснуться и показать себя выше его воли. Опаснее было куда-нибудь бежать, чем отправиться на войну с татарами».

Тем временем хан Ахмед медленно шел по окраинам литовских земель, мимо Мценска, Любутска, Одоева и стал у Воротынска, ожидая помощи от Казимира. Но помощи он не дождался. Менгли-гирей напал на Подолье и тем самым отвлек силы союзников Ахмеда.

Продвигались и русские войска. По мнению военных историков, то, как Иван вел свои части, является примером прекрасной организации снабжения, обеспечения коммуникаций. Войска шли в полном составе, сытые, одетые и готовые к бою. Вероятно, изначально Иван находился со своей ратью в Коломне, поскольку Ахмед мог двинуться на Москву именно через нее. Поэтому же сын князя и стоял на Оке. Но Ахмед решил идти через литовские владения, поэтому оборона была перемещена на реку Угру, по которой проходил значительный отрезок границы Литвы с Московией.

Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 171