Он и я - Милка Погачич

в каком он положении, опустил голову и глядел на меня изподлобья, как делал когда-то раньше.

Подхожу к нему.

— Разве ты узнал меня? спрашиваю я, не зная, что сказать.

— Я не за кражу!

Его голос отозвался громким эхо в пустой комнате, и в нем звучало нечто вроде заглушенного рыдания и какого-то довольства.

Мне легче стало на душе.

— Что же ты сделал?

— Поджег корчму, отвечал он почти с гордостью.

— Ах, Боже мой!

Видя, как я испугалась, он опустил голову и затем тихо и спокойно начал рассказывать, перемешивая чисто-хорватские слова, которые еще помнил, со словенскими,6 что отец его с некоторого времени совсем спился, что он все пропил в корчме у Франца. Мать теперь больна и лежит в постели, а отец их бил — и нас и мать, — говорит он. — Нас выгнали из нашей хатки, вчера мы ночевали в поле, на траве, а мать больная! Отец продал Францу и кровать, на которой она спала, и запил...

— А я, закончил он, глядя на меня расширенными глазами, — поджег корчму. И в голосе его звучало еще что-то, чего он не высказывал, но мне казалось, что он говорит: я бы и еще раз сделал то же.

— И все сгорело?

— Все!

— А из людей?

— Нет, было еще не поздно...

— А если бы?...

— Гм! Франц? А зачем он спаивал отца?

И снова Смольчич вырос в моих глазах много старше своих лет, выше окружающих, могучий, решительный, своеобразный, каким он был когда-то, материал для вождя или — разбойника или безумца.

Тут раздался звонок. Жандармы встали, выпрямились, поправили свои ружья, а Смольчич дрогнул и словно застыл.

— Бедный парень, сказал мне один из жандармов. Он недавно признался, что поджег корчму. Но этот Франц действительно сделал их нищими. Все село его проклинает. И, обернувшись к Смольчичу, продолжал: теперь тебя, дурня, будут судить, потому что ты признался!

Он только пожал плечами и бодро взглянул на меня, а я, почти не сознавая, что делаю, коснулась его связанных рук.

— Не следовало так делать, мы сами не имеем права чинить расправы. Это Божье дело, говорю.

Раздался второй звонок. Смольчич поклонился, совсем как школьник, и спокойным, уверенным шагом вышел из комнаты...

Я провожала его взглядом, пока он не вошел в вагон и поезд не тронулся.

На этот раз я не нашла настоящего покоя на своих горах. Об одном только думала и передумывала все время.

1

Прежний «Клуб учительниц» позднее преобразован в «Союз учительниц».

2

Дело идет, очевидно, о физическом наказании. Перев.

3

В Штирию, гористый словенский край.

4

Отец.

5

По-хорватски Zidani most, по-немецки Steinbrück, деревня в Штирии; здесь имеется железно дорожная станция, на которой пассажиры, едущие из Загреба (Аграма) в Штирию, должны пересаживаться на другой поезд.

6

Словенский язык так же близок к сербо-хорватскому, как малорусское или белорусское наречие к русскому.