Лорен Оливер - Прежде чем я упаду

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92

— Не за что, — добавляет он. — Это честь для меня.

«Это честь для меня». В его устах это совсем не напоминает расхожую фразу из старого фильма. Я думаю об упущенном времени, и мое сердце лихорадочно бьется. Секунды и часы навсегда уносятся с кончиков пальцев, словно снег в темноту.

Мы просто сидим. Я отчаянно подбираю фразы, любые, лишь бы остаться в машине, но слова не идут на ум, и секунды убегают одна за другой.

Наконец я выпаливаю:

— Сегодня все было ужасно, не считая этого.

— Не считая чего?

Жестом я указываю на нас. «Тебя и меня. Все было ужасно, кроме этого».

В его глазах загорается огонек.

— Сэм.

Он произносит мое имя лишь раз, просто выдыхает его. Кто бы мог подумать, что единственный слог способен превратить мое тело в танцующее пламя! Вдруг Кент берет меня теплыми ладонями за лицо, проводит пальцами по бровям. На одно чудесное мгновение его большой палец замирает на моей нижней губе. У его кожи привкус корицы. Но он быстро опускает руку и со смущенным видом отстраняется и бормочет:

— Извини.

— Ничего… все нормально.

Мое тело звенит. Он не может этого не слышать. В то же время голова словно вот-вот оторвется от плеч и взлетит.

— Просто… Боже, это просто ужасно.

— Что ужасно?

Звон в теле резко прекращается, желудок наливается свинцом. Сейчас он заявит, что я не нравлюсь ему. Заявит, что видит меня насквозь.

— В смысле, учитывая то, что случилось… это неподходящее время… и ты встречаешься с Робом.

— Я не встречаюсь с Робом, — поспешно возражаю я. — Мы расстались.

— Правда?

Его взгляд столь пристальный, что я вижу золотые полоски в его зеленых глазах — точно спицы в колесе. Я киваю.

— Это хорошо. — Он продолжает смотреть на меня так, будто это последний шанс меня увидеть. — Потому что…

Кент умолкает, его взгляд медленно опускается на мои губы, и мое тело наливается таким жаром, что я боюсь потерять сознание.

— Потому что?.. — поощряю я его, удивленная тем, что еще не утратила дар речи.

— Потому что я ничего не могу с собой поделать. Извини, но я должен поцеловать тебя прямо сейчас.

Он кладет руку мне на шею и притягивает к себе. Мои губы покалывает от прикосновения его мягких губ. Я закрываю глаза, и в темноте распускаются прекрасные цветы, кружащиеся, словно снежинки, и колибри в моем сердце трепещут крылышками в такт. Я растворяюсь, исчезаю, плыву в пустоте, точно в своем сне, но на сей раз это приятное чувство — словно я парю, словно совершенно свободна. Другой рукой он отводит волосы с моего лица; я ощущаю каждое прикосновение его пальцев и думаю о звездах, падающих с неба и оставляющих за собой пылающий след. В этот миг — сколько бы он ни длился, секунды, минуты, дни, — когда он выдыхает мое имя мне в губы и оно смешивается с моим дыханием, я понимаю, что это был мой первый настоящий поцелуй.

Отстранившись слишком быстро, он продолжает держать мое лицо в ладонях и, задыхаясь, произносит:

— Ух ты. Извини. Но ух ты.

— Ага, — соглашаюсь я; слово застревает у меня в горле.

Мы сидим, уставившись друг на друга, и наконец-то я больше не беспокоюсь и не волнуюсь из-за того, что он думает. Я просто счастлива, купаясь в его взгляде, паря в теплом, пронизанном светом месте.

— Ты очень нравишься мне, Сэм, — тихо сообщает он. — Всегда нравилась.

— Ты тоже мне нравишься.

Не волнуйся о завтрашнем дне. Даже не вспоминай о нем. На миг я закрываю глаза, прогоняя прочь все, кроме его теплых рук, удивительных зеленых глаз и губ.

— Пора. — Он наклоняется и нежно целует меня в лоб. — Ты устала. Тебе нужно поспать.

Он выходит и открывает мне дверцу. Снег стал липким, укрыл все белым одеялом, размыл края мира. Когда мы идем по дорожке к крыльцу, наши шаги почти не слышны. Родители оставили свет на крыльце — единственный свет в темном доме на темной улице, а то и во всем мире. В его мерцании снег похож на падающие звезды.

— У тебя снег на ресницах. — Кент проводит пальцем по моим векам и переносице, и я вздрагиваю. — И в волосах.

Порхающая рука, прикосновение пальцев, ладонь на моей шее. Вот он, рай.

— Кент!

Я обхватываю пальцами воротник его рубашки. Как бы близко он ни стоял, это недостаточно близко.

— Бывает, что ты боишься спать? Боишься того, что ждет впереди?

Он печально улыбается, и я готова поклясться: он знает.

— Иногда я боюсь того, что оставляю позади, — отвечает он.

Мы снова целуемся; наши губы и тела движутся так плавно, что мы будто не целуемся, а только думаем о поцелуях, думаем о дыхании; все правильно, естественно, неосознанно и расслабленно, ощущение не старания, но полной непринужденности, свободы, и в этот миг свершается невообразимое и невозможное: время замирает. Время и пространство отступают и уносятся прочь, подобно вечно расширяющейся Вселенной, оставляя только темноту и нас двоих на краю, темноту, дыхание и прикосновение.

В своем последнем сне я кувыркаюсь, падаю сквозь воздух, но на этот раз темнота вокруг живет и пульсирует, и меня осеняет, что все это время я не была окружена темнотой, просто глаза были закрыты. Чувствуя себя глупо, я открываю их, и в тот же миг вокруг вспархивает сто тысяч бабочек, так много бабочек, так много ярких цветов, что они сливаются в единую радугу, ненадолго заслоняя солнце. По мере того как они поднимаются все выше и выше, мне открывается чудесный пейзаж, сплошь зелень и золото, залитые солнцем поля и окрашенные розовым облака, плывущие подо мной; воздух вокруг прозрачен и ароматен, и я смеюсь, смеюсь, смеюсь, кружась в воздухе, потому что все это время я вовсе не падала.

Я летела.

И пробуждение прекрасно, словно меня тихо выносит на мирный, безмятежный берег; сон и его смысл будто окатывают меня волной и отступают, оставляя однозначную и твердую уверенность. Теперь я знаю.

Дело вовсе не в том, что я должна спасти свою жизнь.

По крайней мере, не так, как я думала.

Однажды мы с Линдси смотрели старый фильм. Главный герой рассуждал о том, как печально, что когда ты занимаешься сексом в последний раз, тебе неизвестно, что он последний. Конечно, в эксперты я не гожусь, поскольку у меня и первого-то раза не было, но, полагаю, это верно для большинства вещей на свете: последнего поцелуя, последнего смеха, последней чашки кофе, последнего заката, последнего раза, когда пробегаешь под дождевальной установкой, или лижешь мороженое, или ловишь языком снежинку. Тебе просто неизвестно.

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92