Джонатан Франзен - Свобода

Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 177

— Слушай. — Джонатан повернулся к Джоуи. — Хочешь в Нью-Йорк на выходные?

— Конечно! — воскликнул Джоуи.

— Возьмите кабриолет, — сказала Дженна. — Потерпите три дня.

— Нет, мы можем поехать туда все вместе в «лендкрузере» и походить по магазинам. Поможешь мне купить штаны на свой вкус.

— Не вариант. Во-первых, вам даже негде остановиться…

— А почему мы не можем остановиться с тобой у Ника? Он же вроде как в Сингапуре.

— Нику вряд ли понравится, что толпа первокурсников носится по его квартире. К тому же он может вернуться в субботу вечером.

— Двое — это не толпа. Только я и мой невероятно аккуратный сосед из Миннесоты.

— Я очень аккуратный, — уверил ее Джоуи.

— Не сомневаюсь, — сказала она скучающе. Присутствие Джоуи тем не менее заставило ее заколебаться — с ним она не могла вести себя так же презрительно, как с младшим братом. — Мне-то плевать. Я спрошу у Ника. Если он будет против, тогда нет.

Когда она ушла наверх, Джонатан хлопнул Джоуи по плечу.

— Нью-Йорк, Нью-Йорк! — воскликнул он. — Можем завалиться к родственникам Кейси, если Ник, как обычно, окажется уродом. Они живут где-то в Аппер-Ист-Сайд.

Джоуи все еще был потрясен красотой Дженны. Он встал туда, где стояла она, и ощутил слабый аромат пачулей. Возможность провести в ее близости целые выходные всего лишь благодаря случайному соседству с Джонатаном казалась настоящим чудом.

— Вижу, ты тоже, — сказал Джонатан печально, пожимая ему руку. — И так всю мою недолгую жизнь.

Джоуи почувствовал, как краснеет.

— Не понимаю только, как ты-то вырос таким уродом.

— Знаешь, что говорят о поздних детях? Когда я родился, отцу был пятьдесят один год. За два года его гены непоправимо испортились. Не всем же быть такими красавчиками, как ты.

— Не знал, что у тебя такие предпочтения.

— Это какие? Красота мне нравится в девушках, как и положено.

— Пошел ты, богатей.

— Милашка, милашка!

— Да пошел ты. Давай-ка я надеру тебе задницу в аэрохоккее.

— Главное, самой задницы не касайся.

Несмотря на угрозу Тамары, религиозных поучений или назойливого родительского вмешательства Джоуи испытать почти не пришлось. Они с Джонатаном устроились на откидных креслах в домашнем кинотеатре напротив восьмифутового экрана и до четырех утра смотрели какую-то ерунду по телевизору и подкалывали друг друга насчет гомосексуальности. Когда они проснулись в праздничное утро, в дом уже прибыла толпа родственников. Джонатан должен был с ними общаться, и Джоуи принялся фланировать по шикарным комнатам, как молекула гелия, пытаясь хотя бы мельком увидеть Дженну. Предстоящая поездка в Нью-Йорк, которую почему-то одобрил ее бойфренд, была словно деньги в банке: у него будет как минимум два долгих автомобильных путешествия, чтобы произвести на нее впечатление. Пока что он хотел привыкнуть к ее красоте. На ней было скромное, дружелюбное платье с высоким горлом и то ли чрезвычайно искусно наложенный макияж, то ли полное его отсутствие. Он отметил ее хорошие манеры, которые проявлялись в терпеливом обращении с лысыми дядюшками и обколотыми ботоксом тетушками, которым явно было о чем с ней поговорить.

Перед ужином он ускользнул в свою спальню, чтобы позвонить в Сент-Пол. Конни звонить не хотелось: в отличие от осени, теперь ему было стыдно за их сальные разговоры. Другое дело — родители, пусть даже и из-за чеков матери, которые он обналичивал.

Трубку поднял его отец и говорил с ним минуты две, а потом передал трубку матери. Джоуи воспринял это как предательство. На самом деле он очень уважал своего отца за его упорное неодобрение и стойкость принципов и уважал бы еще больше, не относись он с таким почтением к своей жене. Они могли бы поговорить по-мужски, но вместо этого отец передал трубку матери и умыл руки.

— Привет, — сказала она тепло, и он сразу же ощутил досаду и решил говорить сурово, но, как это часто бывало, она смягчила его своим юмором и заливистым смехом. Не успев оглянуться, он описал ей происходящее в Маклине — за исключением Дженны.

— Полный дом евреев! — сказала она. — Тебе там очень интересно, наверное.

— Ты же сама еврейка. А значит, и я. И Джессика, и ее дети — если у нее будут дети.

— Это как посмотреть. — После трех месяцев на востоке Джоуи слышал в ее речи миннесотский акцент. — Мне кажется, что в случае с религией важно только то, что ты сам думаешь. Никто не может решить это за тебя.

— Но у тебя же нет никакой религии.

— Именно. Это одна из тех вещей, по поводу которых мы с родителями не спорили, дай им бог здоровья. Что религия — это глупо. Хотя, видимо, моя сестра теперь со мной не согласится, и наш обычай не соглашаться абсолютно по всем поводам не будет нарушен.

— Которая сестра?

— Твоя тетя Эбигейл. Она погрузилась в каббалу и изучает свои еврейские корни, какие бы они ни были. Откуда я знаю, спросишь ты. Она прислала нам электронное письмо счастья про каббалу. Мне показалось, что это неподходящая форма, и я попросила ее не присылать мне больше писем счастья, а она ответила мне и-мейлом о своем Пути.

— Я даже не знаю, что такое каббала, — сказал Джоуи.

— О, она с радостью тебе обо всем расскажет, если захочешь с ней поговорить. Это все очень Важно и Загадочно. Мадонна, кажется, этим увлекается, так что сам можешь сделать вывод.

— Мадонна еврейка?

— Конечно, Джоуи, потому ее так и зовут, — рассмеялась мать.

— Ну, в общем, я стараюсь смотреть на все без предубеждения, — сказал он. — Не хочется отвергать что-то, о чем я ничего не знаю.

— Правильно. Кто знает, может, тебе это все еще пригодится.

— Возможно, — сказал он холодно, отметив в ее словах скрытый упрек в эгоизме.

Его посадили на одну с Дженной сторону длинного обеденного стола, поэтому он не мог ее видеть и сосредоточился на разговоре с одним из лысых дядюшек, который решил, что перед ним еврей, и удостоил его подробного рассказа о недавнем путешествии в Израиль. Джоуи притворялся, что свободно ориентируется в незнакомых названиях и рад их слышать: Стена Плача и ее туннели, Башня Давида, Масада, Яд-Вашем. Запоздалое негодование на мать в сочетании с восхищением домом и Дженной и незнакомым доселе чувством искреннего интеллектуального любопытства возбуждали в нем желание стать настоящим евреем и почувствовать, что может значить подобная принадлежность.

Отец Джонатана и Дженны так долго вещал на дальнем конце стола на тему международных отношений, что постепенно все остальные беседы заглохли. Красные полосы на его индюшачьей шее были куда более заметны в жизни, чем по телевизору, а белоснежная улыбка так бросалась в глаза только потому, что располагалась на неправдоподобно маленьком, сморщенном черепе. То, что такой усохший человек породил на свет Дженну, показалось Джоуи еще одним доказательством его величия.

Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 177