Татьяна Соломатина - Узелки

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71

Коллеги как мужского, так и, на всякий случай, женского пола хором давали слово чести никогда не подавать Сонечке пальто, не носить тяжёлую сумку в командировках и, свят-свят-свят, не говорить, как ей к лицу новая кофточка. И, пятясь, покидали корпоративную кухню.

Сонечка насмерть разругалась с приятельницей-землячкой лишь потому, что она, прочитав очередную брызгающую горячим маслом Сонечкину колонку, в которой та в пух и прах разносила слоган сети недорогих ресторанчиков «Наш кофе сварен специально для твоей девушки!», посмела несколько иронично заметить в пространство:

— Тема магазинов женской одежды не раскрыта. И ещё в резерве всегда есть олимпийские соревнования. До сих пор большей частью сегрегированные по половому признаку.

При Сонечке не обсуждали рецептов и модных фасонов, ибо «вся тысячелетняя история кулинарии и многовековая индустрия моды имеют одну лишь единственную цель — привлечь самца!» Табуированы были темы «личная жизнь», потому как чужая личная жизнь являлась беспрестанным источником Сонечкиного вдохновения. И «умиляемся младенцам». Завидев очередной милый животик характерной формы, Сонечка издавала боевой клич, которому позавидовали бы команчи:

— Декрет!!! Потеря темпа, квалификации, нивелирование интеллекта и полнейшая деградация личности! Муж, небось, не хочет с младенцем сидеть?!

— Ну, понимаешь… — начинала оправдываться невинная жертва. — Он зарабатывает куда больше меня и… и у него нет грудного молока, вот! — скороговоркой выпаливала последний козырь будущая мать.

— Да у них вообще ничего нет, кроме спермы! — шипела в ответ Сонечка.

Младенец бил маму пяткой изнутри, недвусмысленно давая понять, что «это — плохая тётя».

А между тем Сонечка была вовсе не так уж и плоха.

Не так давно у неё даже был муж. Как-то раз, безоблачным субботним утром, он опрометчиво попросил супругу принести ему кофе в постель.

— Я пишу статью, — буркнула Сонечка из-за монитора.

— Ну пусик-лапусик! Пожалуйста, принеси кофе своему маленькому мужику! — продолжал дурашливо канючить любимый, не вставая с супружеского ложа. То ли звёзды в тот день стали не так, то ли у Сонечки был творческий кризис — неизвестно. Только вместо того, чтобы потратить десять минут и принести любимому мужу пресловутый кофе в набившую оскомину постель, Сонечка вдруг взвилась и завопила препротивным фальцетом:

— Я журналист, а не дешёвая подавальщица! Упс!

В этот момент в ласковом и миролюбивом муже замкнуло контакт номер тридцать два дробь одиннадцать. Резко приподнявшись на локте, он вполне серьёзно густым баритоном заявил:

— Да будь ты хоть королевой Франции Анной Ярославной, с тебя корона не упадёт, если ты своему мужику этот долбаный кофе сваришь и в эту грёбаную постель принесёшь!

Встал. Сварил себе алкаемый напиток. Выпил. Оделся. И ушёл.

Правда, вместе с мужем ушёл и творческий кризис. Открылось ранее неведомых и «свежих» тем громадьё. «Все мужики — сволочи!», «Все бабы — дуры!», «Ударим бездорожьем и разгильдяйством по исламу!», «Поголовное мини для полных и женщин Востока!» С ужасающей регулярностью в поле зрения Сонечки стали попадать стигмы целлюлита, алкоголизма и прочей феминной неполноценности звёзд экрана и эстрады, равно иностранной и отечественной. В умении мастерски изящно растоптать за физический недостаток, да так, что ни один юрист не подкопается, ей не стало равных. Сонечка, видимо, как испокон и положено девушке, противоречиво полагала, что известность лишает человека, особенно женского пола, права на личное пространство, толстение-похудание, гамбургеры и кофе с сахаром. Очевидное нарушение логики её нисколько не беспокоило. На любые возгласы, возражения и оспаривания Сонечка отвечала посылом на ненавистный ей мужской орган и позиционировала себя в качестве клоунессы-эклектика. Хочется мне — значит, так. А не хочется — вот эдак. Я — знаменитый журналист, на днях Пулитцеровскую премию умоляли принять, в ногах валяясь всем оргкомитетом!

Со временем тональность Сонечкиных агрессивно-минорных воплей транспонировалась. Журналистка впала в хроматизм. И даже начала осваивать неведомые ей нивы социально значимых тем. «Пожалей собачку — пожертвуй на приют заначку», «Какой хороший иностранный дядя, даже матом научился ругаться. Слава России!», «Плечевые» — не конченые». Сонечка попробовала было взрастить урожай на неблагодарной почве политического анализа. Но стойкий тендерный душок намертво прилип к Сонечкиному стилу. Даже в историю о реабилитационном приюте для наркоманов она умудрялась впихнуть «мужское и женское». Гормоны неумолимо давали о себе знать.

Дело в том, что Сонечка вступила в прекрасный возраст, именуемый «бальзаковским». В трактовке, разумеется, самого Оноре.

Как-то ранним утром, самостоятельно сварив печально знаменитый кофе и выпив его в гордом одиночестве, Сонечка подвела некоторые итоги. Увы, они оказались не такими утешительными. В активе, конечно, кое-что оказалось. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что всё это миражи. Скажем, относительная известность фамилии в определённых кругах. Что земная слава? Срок годности её короток в столь сиюминутно-мирском, как журналистика. Известность селебрити-«пятиминутки». И ради этого стоило писать? Кипы журналов со статьями, которые, кроме тебя, никто не хранит. Глянцевую бумагу даже на гвоздик в деревенский нужник не повесишь и на растопку печи не пустишь. Да и нет её, печи-то. Ни печи, ни дома, ни собственной квартиры. В общем, «земную жизнь пройдя до половины…», Сонечка решительно отогнала назойливо жужжащую в сознании цитату и отправилась в свою штатную редакцию.

Она была необычно молчалива, не выступала с прокламациями, чем очень удивила коллег. Сонечка даже мило заговорила с очередной беременной, спровоцировав у последней падение артериального давления и многократную рвоту.

Целый день журналистка сосредоточенно стучала по клавишам. Главред удивился, получив статью под неброским названием «Семейное счастье возможно», но завизировал, не подав виду. Основная теза была выдержана вполне в Сонечкином духе. Растекшись мыслию по должному для стандартного журнального разворота количеству знаков, воительница, перековав мечи на орала, доказывала, что муж — это не так уж плохо. Если он, конечно, приносит тапки в зубах, не требует кофе в постель, готов пойти в декретный отпуск и плевать хотел на ожирение супруги. Изложено было изящно. Часть публики читала журнал ради Сонечкиных экзерсисов, особо не вникая в суть. В нужном месте обсмеять Васю с известной фамилией. Поиздеваться над туникой певицы Ж. Чего ещё ждать от женщины? В глубине души главный редактор был убеждён, что абсолютно нечего. «Моська, знать, она сильна…» прищурившись, подумал он. А вслух сказал:

— Сонечка, возьмите завтра выходной. У вас утомлённый вид.

— Но завтра же пятница! Сдача номера!

— Ничего, ничего. Телефон, телеграф, мосты… В смысле — Интернет никто не отменял. Отдыхайте!

«Ну что ж, — подумала Сонечка, — очень вовремя. Можно спокойно осуществить задуманное, не боясь, что сисадмин обо всём доложит главному». И отправилась домой. Прикупила по дороге снотворного в виде бутылки водки и, выпив больше половины без закуски и компании, упала в объятия Морфея счастливой и незамутнённой.

Реакции на утро у Сонечки были похмельные. Краски ярче, звуки выпуклее. В свете задуманного оно было и к лучшему. Вспомнив вызубренный некогда в фармацевтическом училище гомеопатический принцип «подобное лечится подобным», она выпила рюмку водки и с окончательно прояснившейся головой окунулась в сетевые просторы.

Предметом сегодняшней охоты были сайты знакомств. Не с целью «журналистского расследования» или поиска новых персонажей. А с совершенно чёткой и конкретной задачей — найти себе индивидуума мужского пола для создания ячейки общества. Комбинация требований была непростой. Мужчина, ясное дело, должен был видеть в ней, Сонечке, прежде всего личность. Подавать ей кофе в постель. Жарить, парить, варить и печь любимые Сонечкой плюшки и торты. Раз — сидеть, и два — тихо. Чтобы фигура — ничего, ну, и… это. Это было нечётким, но она полагала, что, когда наткнётся на искомое, сразу поймёт, что это и есть то самое это. «Почувствует щелчок». Сонечка была девушкой в меру начитанной, а «Кошку на раскалённой крыше» когда-то смотрела в театре. Поэтому, дабы структурировать собственное техзадание и приблизить ощущение «щелчка», щедрой рукой подливала себе спиртного.

Девушка смело бороздила моря и океаны предложений, не находя ничего мало-мальски удобоваримого. Старые перцы, жаждущие модельных тел; блёклый офисный планктон, вожделеющий развлечений за рамками прокладочного существования между стулом и компьютером; извращенцы; сексуальные маньяки; инженеры с «серьёзными намерениями» из Зажопинска-38… В бутылке оставалось уже на треть, а «единственный и неповторимый» всё никак не находился. И тут…

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71