Анатолий Иванов - Жизнь на грешной земле (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 177

…Рассказывает в песне Алена, как идет она по грязному трюму, останавливается возле Ивана Кольца, сует ему связку ключей и кинжал…

…Иван Кольцо с кинжалом в руке выполз кошкой на палубу…

…Рубятся Иван Кольцо и полуголый Агаджа в каюте…

…Переодетый в турка Иван Кольцо, Алена и Мария наблюдают, как бывшие гребцы бросают трупы турок в воду…

Медленно открыл глаза Ермак… Он и Кольцо сидели за столом, перед ними корчажка с вином, огурцы на тарелке да хлеб.

— Во-он как было? — хрипло сказал Ермак.

Помолчал невесело. Перед ними стояли нетронутые кубки.

— Спасибо, что из неволи ее вызволил.

— Это она меня от верной смерти спасла…

Еще помолчали.

— Что же, живите счастливо… — Ермак встал. — А я — в поход…

— Стой, Ермак. Негоже нам с тобой так… Иду я с тобой в Сибирь! А с Аленой… Пусть свершится божий суд. Кого с похода дождется она — с тем ей и жить. А коли оба вернемся живыми-здоровыми — ее воля и ее выбор. Так порешим?

— Давай так, — сказал Ермак, помедлив.

Они встали и обнялись.

Анфим Заворихин, стоя на носу восьмивесельного речного струга, произнес:

— Вот оно, царство Строгановых! Это город Кергедан.

Ермак поглядел вдаль. Из-за крутояра, поросшего соснами, заблестел купол церкви, показались крыши домов и домишек.

За первым стругом плыло под парусами еще дюжины полторы больших и малых стругов, наполненных людьми. Радостно-торжественно звучит церковный колокол. Народ высыпает на берег…

В роскошно отделанной деревянной зале Строгановы щедро угощали Ермака и его ближайших помощников Вымуштрованные холопы носили и носили разносолы, заморские вина в причудливых бутылках и кувшинах.

В раскрытые окна плыл пьяный говор и шум — вокруг бочек с вином пировали казаки, жарили на кострах, разложенных прямо под окнами хоромов, куски мяса.

Семен Строганов тычком сидел в просторном кресле, обеими руками опираясь на костыль, говорил Ермаку:

— Волей царя-батюшки обживаем мы сей дикий край, сторожим окраину Руси. Тяжкая наша служба. И ратные люди есть, да мало… Все время местные племена — поганые вогуличи да остяки вкупе с татарами городки наши жгут, людей побивают… Особо пелымские князьки разбойничают… А с тех пор, как царь Кучум объявился в Сибири, вовсе житья не стало…

Максим Строганов поднялся, захлопнул створки окон.

— Спалят же казаки город!

Ермак будто и не слышал, спросил у Семена:

— Много ль войска у Кучума?

— Войска не много, но в данниках у него черных людей тысяч тридцать, не менее, — ответил Строганов.

Подошел пьяный Никита Строганов, расплескивая вино из бокала.

— А почти все это наши данники были!

Старший Строганов костылем вышив у Никиты заморский стеклянный бокал.

— Нажрался? Царевы эти данники были… Пшел!

Когда Никита убрался, Семен, как лисица, усмехнулся:

— Хе-хе, да ты не бойсь. Что у Кучума за войско? У них даже конской сбруи путной нету.

Максим Строганов чуть махнул рукой, тотчас подскочил слуга с подносом. На подносе два кубка золоченого стекла.

— В покорность надо Сибирь привесть, Ермак Тимофеич. Сделаешь — озолочу… После нас, хозяев, первым будешь и в Пермском крае, и в Сибири. И власти у тебя будет, хе-хе… поболе, чем у царя в его царстве. Схошь — так и гарем заведешь поболе, чем у турецкого султана. Ну, Ермак Тимофеич!

Золоченые кубки ударились с глухим звоном.

…Раздался звон и грохот за дверью, вбежал слуга с кровоподтеком под глазом:

— Разбойники! И поднос с вином отобрали!

Максим Строганов опять подошел к окну На улице пьяный казак, еле переставляя ноги, несет поднос с бутылками к куче пирующих. Запнулся, упал, бутылки раскатились по траве.

— Усмири ты казаков своих, Ермак Тимофеич! — взмолился он.

— Счас — невозможно, — спокойно ответил Ермак.

Богато уставленный вчера винами и закусками стол теперь был чист, трое Строгановых сидели в пустой зале, слушали, как казаки песни горланили за окнами.

— Дал бог защитников, — сказал Никита. — Вчера буянили, ныне с утра вломились в погреба, на опохмелку еще полдюжины бочек высадили.

— Зато драться здоровы, — усмехнулся Семен. — Вот Кузьме вчерась припечатали, аж слег.

Максим вытащил из кармана кусок пергамента.

— Что вино? Вы глядите, чего атаман этих разбойников требует! Ужас, сколько пороху, свинцу, разных съестных припасов тут расписал. Разор! Да еще, говорит, пушки надобны.

— От Кучумовых людишек нам бед все прибавляется, так уж потерпим кой-какой убыток и от защитников, — сказал Семен.

— Убыток-то ладно, — усмехнулся Никита. — Приказчики вон доносят, что мужички наши заволновались, в казацкую ватагу просятся. Не быть беде бы, дядюшка.

— Не мешкая в Сибирь, спровадить их! — воскликнул Максим.

— А не поздно? — спросил Никита. — Вот-вот мухи белые полетят.

— Не поздно, — сказал Семен. — Кучумку-царя успеют потрясти. А коли от морозов потом околеют, так не с нас спрос, а с бога. — Семен перекрестился. — А следом за ними других ратником нам сподручнее посылать станет.

Кучум — высокий, подслеповатый старик, утопая в подушках, окруженный свитой, сидел в своем шатре и смотрел на извивающихся перед ним в танце полуголых невольниц.

Восточные сладости и крепкие яблоки горой лежали на золотых подносах. Рядом с Кучумом сидел молодой красивый татарин лет двадцати пяти, сын Кучума Алей. Небольшой кинжал в серебряных ножнах поблескивал на его поясе. Не отрывая глаз от танцовщиц, он время от времени брал сладости и клал в рот. По другую сторону стоял главный советник хана — карача.

Распахнулся полог, появился, сверкая украшениями на одежде, на рукоятке кинжала, татарин лет под тридцать, шагнул сквозь строй танцорок.

— Великий хан! В город Кергедан прибыл какой-то атаман Ермак с большой дружиной казаков!

— Племянник Маметкул! Свет все больше гаснет в моих глазах. И скоро я совсем не буду видеть такую красоту Не отнимай у меня последних удовольствий…

— Строгановы снаряжают казаков для похода на тебя, хан!

— Этих невольниц прислал мне правитель Бухары, — спокойно сообщил Кучум, не реагируя на слова Маметкула.

Закончив танец, невольницы склонились ниц.

— Вон та башкирка, отец.

— Это не башкирка, а казашка. Возьми ее себе для утехи, сынок.

Молодой татарин встал, грубо дернул за косы молоденькую невольницу, повел из шатра.

Кучум сделал знак, остальных невольниц как ветром сдуло.

Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 177