Немой набат. 2018-2020 - Анатолий Самуилович Салуцкий

Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 259

одну из коек, полуобнял лежавшего на ней, подозвал сына.

– Знакомься, гвардии старший сержант Афанасий Фонтиков.

Вовка пожал протянутую ему руку. Потом эта рука приоткрыла чёрную маску, закрывавшую лицо, и Вовка содрогнулся: под повязкой лица не было – ни носа, ни щёк, ни губ, чёрная дыра вместо рта и один сверлящий глаз.

– Сын, значит?.. – прошепелявил Фонтиков. – Пусть смотрит, пусть видит.

Отец вывалил на койку несколько пачек «Беломора», сигареты «Дружок», коробок спичек, и начался пустой, ни о чём разговор, из которого Вовка запомнил только одну фразу Фонтикова:

– Гниём, Вася, догниваем. А что поделаешь?.. Скорей бы уж.

Потом Фонтиков вытащил из-под матраса кисет – классический матерчатый табачный кисет, какие в нынешние сигаретно-папиросные времена уже не в ходу. Кисет был пустым, и Афанасий бережно раскрыл его, показывая, сколь надёжно он сработан: изнутри суконная подкладка, по низу крытая коричневым шёлком, а лицевой фасонистый верх набран из маленьких кусочков разноцветного бархата. Перевернул тыльной стороной, там на однотонном малиновом бархате мелко, но разборчиво было вышито суровыми нитками: «Коренева Наталия. Иркутск Советская 45».

– Кисеты на фронт с адресочками слали, сам знаешь, – пояснил

Фонтиков. – На ответы рассчитывали, на встречу послевоенную… А с кем встречаться-то? – На миг снова откинул чёрную повязку, хрипло хохотнул. – Вот и храню слезу несбывшихся надежд. Больше у меня никого на всём белом свете нету. Кроме этой неизвестной Натальи, никого не знаю и меня не знает никто. Ты да медперсонал. А кисет храню… Мечтаю в забытьи, как могла бы жизнь повернуться, как бы я её на руках носил.

По дороге домой отец объяснил: в этом военном госпитале лежат инвалиды, у кого лица вообще нет, осколком снесло. Руки-ноги есть, а вот лица нет. Куда их? На улицу не выпустишь, а медицина, она, брат, пока неспособна лицо сделать. Кому нос оторвало, тех как-то подправили. А этих… Сам видел. И не тюрьма, ходят здесь за ними, лекарства дают, от водки спасают. Вот ведь какая жуткая судьба выпала. Куда без лица кинешься?

«Сейчас-то их на свете уже нет, – думал Владимир Васильевич. – Давно догнили, госпиталь переоборудовали, новые корпуса построили. Рядом, через дорогу в Доме культуры на Дубровке террористы зрителей в заложники взяли… Были те страдальцы в масках, и нету их. Но ведь вот беда: никто и не знает, что эти люди, Родину спасавшие, были. Были, были!»

Захотелось криком на весь свет напомнить о них. Но в следующий миг в памяти засветился давно забытый эпизод, когда он делал свой жизненный выбор.

Под конец третьего солдатского года – гаубичный артполк под Гороховцом, – шёл отбор добровольцев для службы в каких-то спецвойсках. Самохотов было немало, но присматривались в основном к детям бывших фронтовиков. Владимира тоже вызвали на комиссию, где сидели три незнакомых офицера. Думал, будет строго, а атмосфера оказалась непринуждённая, вопросы-ответы не по форме, даже про девчонок шутили – в общем, словно собеседование. И один из офицеров, как бы между прочим, спросил: «За три года не надоело киржачи носить? Если мы тебя возьмём, из них уже не вылезешь». Он сам не знал почему, но вместо ответа рассказал комиссии, как отец возил его в военный госпиталь и что он там увидел.

У офицеров физиономии вытянулись. Минуту, наверное, молчали, переживая услышанное. Потом старший – подполковник, вышел из-за стола, пожал ему руку, сказал:

– Спасибо, сержант. Я твой рассказ на всю жизнь сохраню, внукам поведаю. Берём тебя к себе, парень.

Вот так на всю жизнь аукнулся Владимиру Васильевичу отцовский урок. А он и позабыл! Да-а, негоже…

Но ежели про него сейчас вспомнил, сам Бог велит сунуться в новое дело, которое в руки прёт. Интересно! В том, правда, загвоздка, что глубина синягинских проблем ему недоступна, он только в людях да в ситуациях научен разбираться. Вот и будет болтаться, как дерьмо в проруби…

Редчайший случай: в ту ночь Владимир Васильевич почти не спал, только под утро вздремнул немного. Зато спокойно, трезво обдумал дело со всех сторон и встал с ясным, трезвым решением: он должен выполнить ту задачу, какую поставил перед ним Синягин, и, как ни жаль, из этой игры выйти, замкнувшись исключительно на охранке. По хоккейному – «играть в раме», в воротах, на оборонительном рубеже.

В один из дней от Корсунского поступила команда: за городом, в одной из частных резиденций, состоится большой съезд гостей с участием Ивана Максимовича. На время заседания необходимо обеспечить полноценную охрану объекта.

Задача была ясная, простая и знакомая.

Прежде всего Владимир Васильевич отправился в указанную резиденцию, а она находилась в респектабельной Жуковке, чтобы изучить ситуацию на месте. Хозяин особняка Илья Стефанович показал «охране на час», как он в шутку назвал менеджера из «Примы», своё имение по периметру, затем провёл внутрь зданий. С особым вниманием главный охранник осмотрел отдельно стоящий дом приёмов, где пройдёт заседание, и договорился, что накануне пришлёт специалиста по «антивзрыву» с новейшей аппаратурой и обученной собакой, а на ночь оставит в резиденции двух дежурных, которые «опечатают» здание. Хозяин был доволен такой дотошностью, он, конечно, на сто процентов исключал какие-либо эксцессы, однако усиленные охранные мероприятия придавали вес предстоящему заседанию.

Обследовав стоянку для машин, Владимир Васильевич провёл для себя незримую черту, за которую не должны заходить шофера, а в конце попросил у Ильи Стефановича список приглашённых. Увидев цифру «20», сразу решил привезти сюда переносные дозорные электронные воротца и наметил маршрут следования от автостоянки к дому приёмов. Затем стал внимательно изучать гостевой список, составленный по алфавитному принципу, и споткнулся о фамилию «Подлевский».

Он никогда не видел этого субъекта, однако слишком много слышал о нём от Донцова и лично принимал участие в обуздании его «лосей», пытавшихся захватить часть богодуховской квартиры. Подлевский интуитивно вызывал подозрение Владимира Васильевича, поскольку в его сознании числился по разряду авантюристов. Впрочем, какой-то выходки от него здесь, в Жуковке, конечно, ждать не приходилось. Однако менеджер «Примы» был очень заинтересован в том, чтобы увидеть и лично, намётанным глазом оценить этого деятеля, ибо испытывал смутные предчувствия относительно того, что их пути с Подлевским ещё пересекутся. На это указывал сам факт его присутствия в одной компании с Иваном Максимовичем.

Обычное охранное мероприятие приобрело для Владимира Васильевича некий интригующий оттенок. И проведя предварительные приготовления, расставив посты, он во время съезда гостей находился рядом с охранником, который, не требуя документов, спрашивал у приезжающих фамилию, сверяя её со списком.

Когда Подлевский назвал себя, Владимир Васильевич внимательно оглядел его, не заметив каких-либо особых отличительных признаков, – пожалуй, только

Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 259