Наперегонки с луной - Стейси Ли
Женщин в Чайна-тауне намного меньше, чем мужчин, поэтому востребованы все — даже с такими скулами, как у меня. Однако мой отец, как это ни странно, не хочет, чтобы я как можно скорее вышла замуж. Но он против и того, чтобы я влилась в общество белых. Ведь именно они виноваты в том, что мы как сельди в бочке ютимся и Чайна-тауне. И именно из-за них у Джека такие проблемы с легкими.
Возвращается мама, нее так же сжимая в руке кепку. Она молча вешает ее на крючок, а потом берет швабру и еще раз подметает пол.
— Мам, прости. Я отменю эту завтрашнюю встречу.
Мама, цокнув языком, тяжело опускается в кресло, берет палочку и начинает вертеть ее в руках.
— Видишь ли, отец хочет, чтобы ты поступила в колледж. Просто он очень переживает за тебя.
— Не понимаю почему. Я могу сама о себе позаботиться. — Не далее как сегодня утром я парила на смертельно опасной высоте — и все же смогла как-то приземлиться.
Ну вот, сейчас мама начнет читать мне очередную мораль. Однако, к моему удивлению, ее взгляд становится задумчивым.
— Да, я думаю, ты сможешь. Мне было видение: в этом году с тобой должно случиться что-то необыкновенное. Возможно, ты действительно добьешься успеха и повысишь статус наших предков.
В Китае принято считать, что достижения человека повышают качество загробной жизни его предков.
— Может, тебе действительно дорога в этот колледж… Я поговорю с отцом.
— Спасибо, мам, — бормочу я, хотя, по правде сказать, мы с отцом не воспринимаем ее предсказания всерьез. Однажды, когда мне было лет семь, я уронила палочки на пол. Мать строго сказала мне, что так я тревожу покой предков. Я испугалась: теперь покойники будут охотиться за мной! И в результате целый год ходила окольными путями, запутывая свои следы.
Мама улыбается:
— А вдруг ты устроишься на Государственную китайскую телефонную станцию?
Она считает самым главным — работать в крупной компании. Но мне кажется, что бесконечно нажимать на кнопку коммутатора так же тупо, как целыми днями полоть сорняки.
— Что бы ни случилось, оставайся непоколебимой. Отцу потребуется твоя твердость и сила. — Мама долго смотрит прямо в мои глаза, словно пытаясь отыскать в них ту самую твердость.
— Мам? С ним что, может что-то случиться?
Мне не нравится, как пульсируют вены у нее на шее. И она очень уж задумчиво перебирает эти фасолины в миске…
— Не с ним. Со мной. Я скоро умру.
Она чеканит эти слова, как последнюю цену на торгах.
— Мам, ты что?! — Я не верю в духов, но если бы они тут были, то могли подслушать ее ужасные слова. — Смерть же нельзя предсказать! Ты твердишь об этом всем клиентам!
— Это для того, чтобы они не сделали чего-то необдуманного… Как мистер Джипп.
Тот мистер Джипп пробежал по Юнион-сквер, завернувшись во флаг США. И случилось это после того, как моя мать сказала ему, что его конец близок. Его чуть не упекли за решетку за это. Спасла только Ассоциация китайских благотворителей, которая заплатила американским властям за освобождение мистера Джинна кругленькую сумму.
— Все-таки в этом году мне исполнилось уже сорок четыре Не очень удачная цифра… Зловещая…
— Мам, прекрати!
К цифре четыре в Китае относятся настороженно. А уж сорок четыре для китайца вообще звучит как «смерть моя пришла».
— Четыре плюс четыре будет восемь — самое счастливое число для китайцев! — пробую я успокоить маму.
Но она грустно качает головой:
— Нет, моя дорогая. Мне было видение.
На сей раз ее слова звучат как удар гонга в полной тишине.
Ясновидцы используют самые разнообразные средства для своих предсказании: всевозможные календари, бобы, различные формулы на основании даты и времени рождения человека. Но моя мать больше всего доверяет именно видениям. Ее клиенты, похоже, согласны с ней — ведь она самая востребованная гадалка во всем Чайна-тауне!
Увидев ужас в моих глазах, она пытается успокоить меня:
— Поверь мне, смерть не так уж страшна.
— Мама, я видела смерть. Я же работала на кладбище!
Она удрученно цокает языком. Маме никогда не нравилась та моя работа. Она считала, что за мной могут увязаться голодные духи умерших, которые проникнут в наш дом и нарушат его энергетический баланс. Хотя, когда я принесла первую зарплату, она стала реже сокрушаться, тем более, в последнее время интерес к предсказаниям значительно снизился.
Меня начинает слегка пошатывать, как в корзине «Летающего острова». Я инстинктивно вцепляюсь в ручки кресла, стараясь, чтобы не дрожал голос:
— Но доктор Ганн сказал, что твое сердце работает исправно, да и вообще твоя энергия просто бьет ключом! И ты же сама говоришь клиентам, что они могут управлять своей судьбой…
— Нет, дорогая, я говорю им, что они могут поменять только свое отношение к судьбе.
В этот момент Джек зовет ее. Мама вскакивает и устремляется в спальню, но в дверях оборачивается, протягивает руку и слегка прикасается своим узловатым указательным пальцем к моему носу:
— Это как с луной: если забраться на вершину горы, луна окажется ближе и будет выглядеть иначе, но достичь луны, обогнать ее, стать выше мы не в силах. С судьбой то же самое!
* * *
Я бреду к колонке с подносом грязной посуды, все еще размышляя над словами матери. Я отказываюсь верить в ее видение.
Мамина деятельность — да что там, вея жизнь! — связана с тем, что нельзя ни увидеть, ни почувствовать. Это главным образом предположения, предостережения и даже опасения. И все же я ни в чем не виню мать. В Китае сложная система верований складывалась тысячелетиями, да и католическая вера с ее святыми и дьяволом не менее странная, на мой взгляд. Просто в ней не так много внимания уделяется гаданиям и предсказаниям.
У колонки собралось много женщин. Они моют посуду и стирают, закатав штанины и рукава. Некоторые болтают, сидя на деревянных скамеечках.
Добрый вечер, Вонг Мей-Си! — здороваются они со мной, называя моим китайским именем, которое означает «прекрасная мысль», в то время как мое европейское имя — Мерси — означает «милосердие», «сострадание».
— Всем добрый вечер!
Большинство женщин уже в годах. У них седые волосы и морщинистые лица. Как и моя мать, почти все они приехали сюда до тысяча восемьсот восемьдесят второго года, когда президент Артур подписал тот самый «Акт об исключении китайцев», закрывший США для выходцев из Китая.
Меня сразу начинают закидывать вопросами типа: «Когда родители уже отпустят тебя?»,
