Наперегонки с луной - Стейси Ли
— Откуда мы возьмем деньги на этот дорогущий колледж?
— Вообще-то, я рассчитываю на бюджетное место со стипендией!
— Нет, я не хочу их денег! Я просто хочу, чтобы белые перестали брать деньги с нас! Каждый день новые налоги! Налог на прищепки, налог на носки, налог на дырки в носках… — Отец раздраженно смотрит на свои потрескавшиеся красные ладони.
Джек сидит тише воды ниже травы, исподлобья глядя на нас. Мама медленно перебирает фасоль в горшке, явно увлеченная очередным предсказанием. На ее лице — полное умиротворение.
Я отчаянно пытаюсь подавить в себе раздражение, застрявшее комом в горле.
— Но ты же сам сказал: никогда не переставай учиться.
— Да, но не в колледже для белых.
— Так ведь в Чайна-тауне нет колледжей и университетов!
Он криво усмехается.
— Ты что, хочешь, чтобы мы всю жизнь сидели в этой дыре? — цежу я сквозь зубы. — В презентации сказано, что женский колледж Святой Клары по уровню образования стоит в одном ряду с мужским Уилкс-колледжем. Представляешь, какое образование можно там получить!
— Сначала попади в него!
— Когда я окончу этот колледж…
— Если ты окончишь его… — стучит он по столу ладонью, похожей на паука.
— Я окончу этот колледж! А потом у меня будет свой процветающий бизнес.
В отличие от остальных моих идей, наиболее жизнеспособной Том считает идею вывода китайских трав на американский рынок. Том, имеющий в этой сфере колоссальные знания, поможет мне разработать новые, адаптированные под вкусы американцев, травяные чаи. Мы дадим каждому сорту запоминающееся название. Например, «Сила слона» или «Легкость ветра». Несмотря на то что американцы так брезгливо относятся к китайцам, им определенно нравятся отдельные товары из Китая: ткани, чай, фарфор… И у А-Шука нет отбоя от американских туристов, скупающих в его магазине различные альтернативы настойке опия, которую американские врачи считают панацеей и прописывают от всех болезней.
— А когда мои дела пойдут в гору, мы переедем в Ноб-Хилл.
Отец усмехается:
— Да кто нас туда пустит?
— Вспомни чистильщика креветок, — неожиданно встревает мама.
Этот человек частенько захаживал к ней погадать, и однажды она нагадала, что скоро ему принесет счастье металл. И мужчина нашел слиток золота размером с ножку младенца, а его семья живет теперь в престижном районе в трехэтажном особняке, выкупленном у одного голландского сноба.
Отец снова усмехается.
— Чистильщик креветок умер еще до того, как успел подписать все документы. И хорошо, иначе бы он еще нахлебался. — С этими словами отец смотрит на мать, в предсказании которой не было ничего о смерти того человека.
Мать пожимает плечами.
— Почему, — недоумевает Джек, — почему мы не можем переехать в Ноб-Хилл?
Мама молча собирает грязную посуду в деревянный ящик.
— Немедленно иди спать, тай-тай!
Несколько секунд Джек словно раздумывает, потом, взглянув на родителей, вскакивает и исчезает в спальне, которую делит с матерью. Из-за своего графика работы отец спит в той комнате только тогда, когда Джек уже просыпается. А я всегда сплю просто на матрасе около плиты.
Как только дверь за Джеком закрывается, отец снова оборачивается ко мне:
— Почему ты не можешь открыть свой процветающий бизнес без этого колледжа?
— Если я окончу один из самых престижных колледжей дли белых, передо мной откроются все двери. Мне стану! доверять. К тому же у меня появятся связи. А миссис Лоури пишет, что связи для бизнеса — это как корни для дерена.
— Миссис Лоу-ри, — медленно повторяет отец. — Имя какое то некитайское.
— А она и не китаянка
— В том-то и дело! — Отец вынимает из маминого горшочка красную фасолину и бросает ее на стол. — Если ты попадешь в этот колледж, то начнешь мечтать о том, чего у тебя никогда не будет. В один прекрасный день ты выйдешь замуж за сына аптекаря. Не подобает женам быть успешнее своих мужей. Люди будут думать, что он — подкаблучник или, что еще хуже, вообще никчемный неудачник. Жены должны быть кроткими, скромными и неприметными.
Все мои аргументы разбились как волны о скалы. Может, Том стал в последнее время так холоден ко мне, потому что он действительно хочет скромную, кроткую и тихую жену? Этакую с миниатюрными ножками, которая будет еле слышно порхать по дому, лепить дим-самы[13] и штопать ему носки?
Выражение лица мамы становится каменным.
— Ты же не считаешь, что она права и должна учиться именно там, а? — обращается к ней отец.
Вообще мужчины в Китае не интересуются мнением своих жен, но отец уважает мать за мудрость, хотя и скептически относится к ее гаданиям и предсказаниям.
Мама долго смотрит мне прямо в глаза. Мое лицо горит от негодования.
— Я думаю, что любой драгоценный камень нужно отшлифовать, прежде чем он засверкает.
Некоторое время отец молчит, напряженно размышляя.
— Да, но если переусердствовать, то камень расколется. И тогда остается только выбросить его.
Я продолжаю сидеть, хотя внутри все кипит от гнева.
— Но это же очень важно! И, кроме того, Джек заслуживает лучшей участи, чем бесконечные стирки. — Я понимаю, что отцу больно слышать от меня такое, но, думаю, это единственный способ заставить его услышать меня.
Он тяжело вздыхает. Нервно ворошит редкие волосы на затылке. Его лицо становится таким же красным, как потрескавшиеся ладони.
— Да, но не такой ценой! — Кулак отца с силой опускается на стол.
Миска с остатками супа подпрыгивает и падает на пол. Комнату наполняет звон разбитой посуды, а затем наступает оглушительная тишина. Отец выскакивает из-за стола и молча скрывается за дверью.
— Подожди, а кепку? — Мать сдергивает с крючка его старую кепку и бросается вдогонку.
После такой сцены начинает горчить во рту. Остатки теплого ужина не спасают, и моему раздражению нет предела. С глубоким вздохом я беру швабру и подметаю осколки.
Наверное, отцу тяжело со мной, такой упрямой дочерью. Но я в каком-то смысле счастливая. Из пяти девочек, оставшихся в школе к восьмому классу, у троих уже были женихи. Но мой отец никогда не склонял меня к замужеству. Наверное, потому, что он понимает, как я нужна дома. И еще, видимо,
