Княгиня - Олег Валентинович Ананьев

Первое, с чего она начала, — это посещение вместе с супругом каменной церкви во имя святых апостолов Петра и Павла, которая находилась рядышком с левым флигелем дворца. Возвели её на средства и стараниями Николая Петровича Румянцева, о чём граф писал: «Сим исполнив свой обет, я удовлетворяю лучшему желанию моего сердца». Для проектирования православного храма был приглашён англичанин Джон Кларк. Румянцев в архитектуре любил строгость и простоту, но и величественность, поэтому и дворец, и Петропавловская церковь создавались под влиянием классицизма — неслучайно своим обликом она напоминала Казанский собор в Петербурге.

Ирину Ивановну восхитило, что при всей кажущейся простоте храм поражал замечательной гармонией частей. В основании церкви высотой двадцать пять метров — четырёхконечный крест; снаружи четыре портика с колоннами. Окружённый ими со всех сторон, храм казался застывшим между небом и землёй. Это впечатление усиливал барабан с многочисленными вертикальными окнами, которые венчал купол.

Петропавловская церковь была освящена в мае 1824 года протоиереем Иоанном Григоровичем — исследователем истории, профессором Казанского, Московского и Новороссийского университетов.

По желанию Румянцева иконостас украсили колоннами и иконами, пожертвованными графом. Внутри храма были размещены полотна европейских художников на библейские темы, что придавало всему внутреннему убранству торжественный и строгий, но одновременно дворцовый вид.

Именно здесь Николай Петрович Румянцев желал быть похороненным. И хотя смерть застала графа в марте 1826 года в Петербурге, прах его перевезли в Гомель и предали земле в построенном им храме Святых апостолов Петра и Павла, в левой стороне от главного престола.

Соборную церковь посещали императоры, заезжавшие в гости к Паскевичам, знаменитые люди, философы и литераторы.

В 1872 году храм стал собором, а в 1875-м был освящён придел в честь Святителя Николая…

Николай Петрович завещал храму частицы мощей святителя Николая Чудотворца и других святых — они хранились в перламутровом ковчеге, оправленном золотом. С этими святынями связывают множество исцелений и чудес.

И внешний облик, и внутреннее пространство храма, пронизанное светом и воздухом, вызывали у Ирины Ивановны чувства восхищения и почтения. Но для сакрального диалога с Богом и молитвенного покаяния душа просила уюта и полумрака. Его как бы создавала дворцовая церковь. Однако порой в молитве хотелось ощутить гармонию с окружающим миром, внутренний покой и радость. Княгиня прознала, что есть церковь Николая Чудотворца в окружении Природы…

Возвёл её вдали от дворца, на высоком берегу старицы реки Сож, тоже Николай Петрович Румянцев по проекту того же архитектора — Джона Кларка. Тогда это была первая каменная церковь в Гомеле.

Вообще-то, воздвигли её в 1805 году не в черте города, а в селе Болотова. Храм состоял из колокольни, молитвенного зала и апсиды, которые располагались на одной оси, с запада на восток, по старинному русскому типу православных храмов. Эта церковь с высокой колокольней виднелась издали, как огромный белый корабль, бросивший якорь и замерший от восторга перед былинной красотой.

Взойдя на высокий берег, княгиня тоже не могла сдержать восхищения: по ту сторону реки вставал дремучий лес. Из-за того, что только на лодке можно было попасть туда, мало кто бывал в нём. Но для княгини организовали переправу — без особой охоты, с обязательным условием, чтоб далеко не заходила, даже со старожилом Ильёй, местным вещуном, травником.

Величественные дубы в три обхвата вызвали трепет и желание прикоснуться, ощутить дыхание старины… Что-то вливалось целебными токами — дарило благость, какая приходит в храме после сердечной молитвы…

— Ваша Светлость, да вот она, стежка-то. Христа ради, вглубь — ни-ни. Лишь бы не привиделся кто.

— Леший, что ли?

Княгиня легонько засмеялась, но, увидев осуждающее лицо Ильи, застыла. Тот, озираясь по сторонам, зашептал:

— Христа ради, княгинюшка, не смейтесь… Не буди лиха, пока оно тихо.

Страха у княгини не появилось, но некое странное чувство мохнатым паучком пробралось в сердце. Она стала озираться кругом, рассматривать поросшие мхом кряжистые деревья. Увиденный ею остров навеял княгине пушкинское Лукоморье.

Через несколько дней она опять устремилась в Болотову. Когда-то от центра Гомеля до этого села Румянцев организовал водный путь по реке Сож для прогулок с гостями, чтобы пассажиры парохода любовались живописными окрестностями.

На сей раз она решила заглянуть не на пушкинский «остров Буян», а войти в заметно обветшавший храм.

Княгине было уже ведомо, что Николаевской церкви многое пришлось пережить. Немногочисленный приход в деревушке на окраине не мог обеспечить её содержание. В 1819 году Румянцев положил в банк немалые по тем временам деньги — шесть тысяч рублей, распорядившись проценты с этой суммы выплачивать церковным служащим.

Однако новый владелец гомельских поместий Иван Фёдорович Паскевич церковь закрыл, а жителей Болотовы переселил в Ивановку, а на месте их жилищ построил конезавод. После этого начались загадочные происшествия: настоятеля храма убил собственный дотоле кроткий конь, конезавод сгорел в одночасье, а переселённые жители умерли от неизвестной болезни. Паскевич всё понял и исправил, что натворил. Новый конезавод Иван Фёдорович построил в другом месте, в Прудке. Болотова вновь заселилась, но церковь ещё не открыли.

Желание Ирины Ивановны самой поучаствовать в наведении порядка в имении было велико. Чтобы Фёдору Ивановичу замолвить слово о возобновлении службы в церкви, стоило посмотреть, в каком она состоянии.

Хранителем ключей был местный староста Ефим, которому велели сопровождать княгиню… Обитые железом дубовые двери двигались тяжело, как бы нехотя: хранители тайны и красоты не спешили пускать праздных гостей…

Святое очарование заворожило юную княгиню. Удивительной красоты алтарь был творением крепостного Василия Сазонова. Для его росписи Румянцев специально отправлял местного мастера-иконописца учиться в Италию. (Потом за картину «Дмитрий Донской на Куликовом поле» Василий Сазонов был удостоен звания академика.)

Созданные бывшим крепостным росписи могли оказать честь кафедральному собору любого крупного города. Библейские персонажи перенесли во времена Ветхого Завета, напомнили о райском саде. Росписи возносились как святые хоругви. Слов для выражения впечатлений не хватало. Преисполненная светлыми чувствами, княгиня вышла из храма, по-новому глянув на него, ощутила духовную мощь православной веры. Словно почувствовала любовь ко всему, ко всем и вся, будто вознеслась над суетой сует…

Глава 10

Жаркий июль обнял землю и окутал своим дыханием, в котором истома, сожаление и ожидание смешались красками и ароматами. Княгиня любила эту пору. Знакомые стихи любимых поэтов вдруг становятся смутными, рождаются свои… И Ирина Ивановна собралась в таинственную Болотову.

В рессорной коляске с поднятым верхом было душно. Княгиня уже пожалела, что отправилась в дорогу в такую погоду, когда солнце