Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз
И хотя в третьем терминале Орли у меня была уйма времени все обдумать – после всего, что Джемма рассказала про Кей, после душераздирающих откровений в групповом чате, после убийственного видео с девичника… Даже после всего этого я по-прежнему понятия не имею, что делать дальше. В голове ничуть не яснее, чем вчера, по дороге сюда.
Стоит ли говорить Кей, что мы – ее семья – считаем Маркуса «неподходящей партией»? А будет ли от этого толк? Намекнуть ей, что если она продолжит в том же духе, то потеряет всех нас? Точно ли она этого хочет? Буду ли я жалеть, если промолчу, – как боялась Франческа? Ее эти страхи толкнули на отчаянные меры. Может, и мне стоит рискнуть? Франческе легко рассуждать, что я не в ответе за то, как Кей обращается с семьей. Мне легко признать, что она права. Но вот принять это, почувствовать, что у меня нет никаких обязательств перед родными… Это уже, знаете, совсем другой разговор.
Ну же, бабуля, дай мне знак.
Самолет касается земли, табло «Пристегните ремни» гаснут – и будто кто-то щелкает выключателем. Мы втроем как по команде хватаем вещи, вскакиваем, толкаемся – лишь бы выйти первыми.
– До церемонии два с половиной часа, – сообщаю девчонкам, но обе так погружены в себя, что вряд ли слышат.
Джемма включает телефон и сразу начинает ругаться сквозь зубы, теребит волосы, кусает губы, судорожно строчит в «новый» чат – про цветы, кейтеринг, фотографов. Пытается хоть как-то утрясти проблемы, которыми ее уже завалили по самые уши.
А Франческа будто наэлектризована – то ли от волнения, то ли от предвкушения, не разберу. Пружинит на носочках, вся дрожит, прижимает к груди паспорт с электронной книжкой и теребит значок на куртке. Неотрывно смотрит перед собой невидящим взглядом, и я думаю: наверное, представляет идеальную сцену из ромкома. Вот она признается Маркусу в любви, он подхватывает ее на руки и…
Прямо реалити-шоу какое-то. Интересно, сколько они продержатся в обычной жизни?
Я смотрю на Джемму – она надиктовывает нарочито бодрое голосовое сообщение: «Джосс, милая, паэлья с морепродуктами – это на вечер, попроси отель поставить указатели, ладно? Они же три дня назад подтвердили, что каллиграф прислал все таблички, я вам говорила, ха-ха! Так, насчет этих… Там есть веганское ризотто, так что никаких проблем, мы все предусмотрели. Но забавно, конечно. Зачем сообщать о своих пищевых ограничениях заранее, как положено, пусть все побегают… О-о-очень в духе этого семейства. И еще – Энди, солнышко, парикмахер говорит по-английски, она эмигрантка откуда-то там, так что переводчика для Кейли искать не надо, чтобы там все было "буэно"…»
Когда она заканчивает, Франческа замечает:
– Джемма, у тебя даже голос меняется, когда с ними говоришь.
Она вздрагивает. Девчонки обмениваются тяжелыми взглядами, и Джемма пожимает плечами с горькой и какой-то жалкой улыбкой.
В животе неприятно тянет. Где-то на задворках моего невыспавшегося похмельного мозга бродит мысль, которая только сейчас оформилась: давно нужно было поговорить с Джеммой. Да все как-то до этого не доходило…
Сейчас не время, но я мысленно ставлю галочку: потом обязательно надо будет ее подловить и мы все обсудим.
Мой телефон взрывается от сообщений: пишет семья. Папа залез в трекер рейсов, увидел, что я сел, глянул пробки – из Барселоны сейчас не выехать, на главной трассе авария. Майлин, как и следовало ожидать, орет капсом, чтобы я срочно скинул речь, а вдобавок шлет какие-то мемы и ироничное (наверное) селфи с пальцами буквой V и с половинкой шоколадного круассана во рту. Есть сообщения от мамы, кузены с тетушками-дядюшками тоже что-то пишут в общий чат, и…
От Кей – тишина.
Ну да, наверное, ей не до того. Через пару часов свадьба. Сейчас она с подружками – укладка, макияж, бокальчик шампанского, последние приготовления. Не сидит же она в телефоне – приземлился ли братец, успеет ли…
Ей не до того, да и какая невеста утром в день свадьбы от телефона не отлипает?
Но я помню ее тон в переписке про Джемму, помню то видео – и невольно думаю: а есть ли ей вообще до меня дело?
Впрочем, есть или нет, мне надо туда добраться. Всем нам надо, а времени в обрез. Выскакиваем из самолета, втроем ломимся на паспортный контроль, мимо багажных лент… И снова терминал.
Огромный, залитый солнцем, воздух влажный – не то что во Франции. Я уже несусь к ближайшей табличке «SALIDA»[59], но девчонки орут мне вслед. Оборачиваюсь – а они и не думают следовать за мной.
– Нам пора, – говорю, – у нас всего…
– Два часа три минуты до церемонии, знаю-знаю, – обрывает Джемма. – Но нам-то надо переодеться. А я, на минуточку, подружка невесты, я просто не могу явиться в таком виде! И светить трусами в такси, переодеваясь на заднем сиденье, тоже не планирую.
– А раньше чего не переоделись?
– Ты серьезно? Я что, должна была рисковать своим супермегаплатьем? А вдруг испачкаю, помну? Или размажу помаду по всей роже, если нас тряхнет? Нет, спасибо. И, кстати, тебе тоже не помешает переодеться. И зубы почистить, и причесаться заодно, раз уж на то пошло.
– А, точно…
Она права. Вид у нас после всех приключений тот еще. Хотя девчонки, надо сказать, выглядят еще ничего, даже с учетом того, что полночи пили и рыдали. От них даже пахнет нормально, не то что от меня…
Да, Джемма очень даже права.
– Ладно. Через десять минут здесь, идет?
Разбегаемся по своим делам. Брызгаюсь дезодорантом и одеколоном, быстро привожу в порядок бороду. Ополаскиваю волосы в раковине, сушу под сушилкой, пытаюсь хоть как-то укротить кудри – чтобы выглядеть поприличнее. Потом ныряю в кабинку – переодеваться. Стараюсь не торопиться: еще не хватало искупать штанину в унитазе.
Франческа бы точно посмеялась. У нее красивый смех.
Надеюсь, Маркус понимает, от чего отказывается. Или хотя бы оценит то, что получит.
Я управляюсь за десять минут. Девчонки выныривают чуть позже. Франческа собрала волосы в высокую прическу, несколько прядей обрамляют лицо и шею… Черт, надо перестать думать о том моменте, о том, какая у нее нежная кожа. Не мне убирать эти пряди, не мне прикасаться к ее шее, вспоминая, как она льнула ко мне. На ней легкое воздушное платье – бледно-зеленое, в цветочек, – будто из сказки вышла. Коричневые сандалии на ремешках, золотые украшения
