Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз
Я беру его ладонь, но вместо рукопожатия крепко сжимаю ее и, притянувшись ближе, целую его в щеку.
– Увидимся, – говорю я.
Говорю портье, что зарегистрируюсь позже, бросаю последний взгляд на Леона и устремляюсь внутрь – за тем, ради чего приехала. Признаться Маркусу в своих чувствах, пока не поздно.
Эта сцена, словно сошедшая с полотна художника, настолько завораживает, что я невольно замираю, стараясь впитать всю эту красоту. Роскошные сады, утопающие в зелени, клумбы и фигурно подстриженные кусты, в центре – величественный белый павильон с золотой отделкой, увитый цветами. Ряды белоснежных стульев в окружении гирлянд из пионов, сирени и эвкалипта. Фонтаны и фонтанчики журчат в такт ласковому морскому прибою.
Гости уже собираются вокруг павильона – все готовы к началу церемонии. И тут я замечаю его. Он стоит чуть поодаль с бокалом в руке, что-то весело обсуждает со своими друзьями, заливисто смеется над чьей-то шуткой.
Даже отсюда видно, как он хорош собой. Безупречный льняной костюм песочного цвета, бирюзовый платок в нагрудном кармане, небрежно расстегнутый ворот рубашки – галстука нет. Солнце золотит его темные волосы, будто одаривая его нимбом, а смех – теплый, бархатистый, манящий – разносится по саду. Я делаю глубокий вдох. Рука дрожит, когда я опираюсь о каменные перила, начиная спускаться с террасы отеля к павильону.
Я чувствую себя Золушкой на балу – кажется, вот-вот грянет музыка, защебечут птички и я войду в это волшебное пространство в своем сказочном новом платье. Мой взгляд прикован только к нему – к тому единственному, ради кого я здесь. Я жду момента, когда он обернется… и мир замрет, я затаю дыхание, и он тоже, конечно же. Он оставит своих друзей, шагнет мне навстречу, влекомый силой, которой не может и не хочет сопротивляться. Мы встретимся у подножия лестницы, и…
Он будет смотреть на меня не отрываясь? Потеряет дар речи от изумления? Выдавит что-нибудь вроде «Ты выглядишь сногсшибательно»?
Сердце трепещет, в животе порхают бабочки.
И – ничего. Ровным счетом ничего не происходит.
Это же не кино, а я не главная героиня. Никто не обращает на меня ни малейшего внимания, мир и не думает останавливаться для нас двоих. Я подхожу к самому Маркусу и его друзьям – и только тогда он меня замечает.
– Фран! Черт, наконец-то! Ты добралась!
Он приобнимает меня одной рукой, чмокает в щеку.
– Добралась. Я же обещала. – Слова звучат фальшиво, словно я читаю по бумажке. – Слушай, я тут подумала, может, мы могли бы…
– Все нормально? Леон и Джем тоже приехали?
– Да, они уже…
– Супер. А ты потрясно выглядишь для человека, который провел ночь в аэропорту! Ну-ка повернись!
Маркус хватает мою руку, приподнимает ее и заставляет меня покружиться.
Ни намека на то, что я – центр его вселенной, что это мило и романтично. Дешево и пошло – вот как это ощущается. Будто я тут экспонат на выставке. Интересно, догадывается ли он о новом белье? И какого черта я повелась, когда Джемма доказывала, что оно добавит мне уверенности? Сейчас кажется, что это просто еще один способ выставить меня дурочкой.
Маркус смеется. Остальные подхватывают. Какая-то девушка – его однокурсница, мы встречались на вечеринках у Кейли – хвалит мою помаду. Когда взгляд Маркуса на мгновение задерживается на мне, я жду привычного трепета. Но – ничего.
Только гулкий стук пульса в ушах, похожий на шум океана.
«Нам нужно поговорить. Можно тебя на пару слов? Удели мне минутку, пожалуйста!»
Я возьму его под руку, мы отойдем в сторонку, и…
Он сует мне в руки пустой пивной бокал.
– Дорогая, будь лапочкой, принеси мне еще пивка. «Перони», ты же знаешь, я от него без ума. – Он подмигивает.
А у меня внутри ничего, ничегошеньки не замирает, сердце не обрывается. Одно сплошное оцепенение.
Рядом стоит еще одна девушка, его бывшая соседка. Она что-то говорит Маркусу и остальным – продолжается разговор, начало которого я пропустила.
Маркус запрокидывает голову и хохочет. Подмигивает уже этой девушке:
– Не искушай, дорогая. Я же еще не женат!
Это ощущается не как ушат холодной воды. И не так, словно меня грубо растолкали посреди сладкого сна.
Нет, это какая-то мерзкая холодная струйка ползет по позвоночнику – вина мешается со стыдом, осознание собственной глупости с жалостью к себе, ярость со всем этим сразу. Но ни одно чувство не побеждает. Потому что сильнее всего… да, просто оцепенение.
Столько времени я потратила впустую на эту любовь…
Все эти мечты, усилия, энергия, эмоции. Все эти терзания – что я сделала не так, что надо было сделать иначе. Все улыбки и сообщения, в которых я искала скрытый смысл…
Я расправляю плечи, выпрямляюсь во весь рост. И правда: я никогда еще не чувствовала такой уверенности в себе.
И надо же было застрять на ночь в аэропорту, в компании незнакомцев, чтобы до меня наконец дошло! Чтобы я наконец прозрела…
Я прерываю их болтовню:
– Желаю тебе прекрасного дня, Маркус. Поздравляю.
И ухожу, поставив его бокал на поднос проходящего мимо официанта. Тихонько устраиваюсь в сторонке, дожидаясь, когда нас пригласят на церемонию.
До «Я согласна» осталось 22 минуты
Глава сороковая. Джемма
Люкс Кейли найти проще простого – оттуда слышны смех и болтовня, да и вообще там царит жуткая суматоха. Мимо меня как раз проносится кто-то с пустой бутылкой из-под шампанского, торчащей из ведерка со льдом, а следом вбегает какой-то парень с охапкой проводов – ассистент фотографа, не иначе.
Успеваю поймать дверь, пока она не захлопнулась за ним. Меня так и распирает от гордости – я же успела! В самый-самый последний момент! И выгляжу вполне прилично, учитывая все обстоятельства. Ни одна подружка невесты за всю историю человечества не выкладывалась так, как я.
– Я тут! – щебечу, влетая в комнату.
Воняет лаком для волос. Девчонки кучкуются на сиреневом диванчике у окна, а парикмахерша наводит на Кейли финальный лоск. Фотографы, само собой, щелкают каждую секунду.
За моим эффектным появлением следует звенящая тишина, и сердце ухает вниз. В животе лопается пузырек страха, а потом – бац! – еще один. И еще. Чем дольше молчание, тем больше становится этих пузырьков, и я чувствую, что сейчас просто взорвусь к чертовой матери, как огненный шар.
Вспоминаю тот чат, который я не должна была увидеть.
Вспоминаю, как они все меня презирают. Как бесстыдно перемывали мне косточки, а Кейли только подначивала. Как сошлись на том, что
