Честь - Жамбын Пурэв
Долгорсурэн задумчиво покачала головой — нет, она ничего не знала, у нее и в мыслях не было, что Дондок-гуай способен на такую подлость. Она считала, что тот просто не понимает ее мужа, а оказалось…
— Доктор очень хороший человек, ведь он меня прямо за уши вытащил, я тонул, а он меня спас. Если бы не доктор, страшно подумать, что бы из меня вышло — бродяга и бездельник. А Дондока больше нечего опасаться. Он сегодня подходит ко мне и говорит: «Скоро доктор приедет, выйди ему навстречу».
Цэдэв посмотрел на Долгорсурэн сияющими от радости глазами и вдруг застенчиво улыбнулся, покраснел.
— Хорошо, что вы приехали. А то мы уже совсем к вам собрались и не застали бы дома.
— А что такое?
Цэдэв еще сильнее покраснел и провел по лицу ладонью.
— В следующее воскресенье приезжайте с доктором к нам после полудня. У нас с Ринчинхандой свадьба. Давно пора…
— Вот оно что, — засмеялась Долгорсурэн, — непременно приедем. А кто еще будет?
— Шаравдо дарга и парторг Гунгажав. За хорошую работу дирекция выдала нам на свадьбу четыре тысячи тугриков.
— Обязательно приедем, — повторила Долгорсурэн и пошла к мужу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
В большом актовом зале полно народу. Шумно, как всегда бывает перед началом заседаний. В хрустальной люстре дрожат и переливаются электрические огни. И вся она отражается в натертом до блеска дубовом полу. Сюда собрались ученые, научные работники, многие из них давно знакомы друг с другом. Впрочем, немало здесь и приезжих. Но даже среди них Санжажав резко выделялся своим дочерна загорелым лицом и несколько старомодным костюмом. С ним то и дело здоровались, он едва успевал отвечать на приветствия. Все уже заняли свои места, когда в зале появились Норолхожав с Цэрэндулмой. Они быстро прошли в последний ряд. Санжажав отметил про себя, что Цэрэндулма стала еще красивее. Сердце сжалось. Вспомнились студенческие годы, их дружба… Как давно все это было!
Собрание открыл директор Сельскохозяйственного научно-исследовательского института. Объявил повестку дня. Первыми шли два доклада: «О скрещивании дикой монгольской яблони с садовой», «Об опыте работы по увеличению сбора козьего пуха в сельскохозяйственном объединении «Искра». Директор сказал, что по данным проблемам исследователи работают давно и разработанные ими методы уже внедряются в народное хозяйство. Докладчиков слушали с огромным интересом и буквально засыпали их вопросами. После этого директор объявил: «Слово предоставляется ветеринарному врачу госхоза «Три источника» товарищу Санжажаву. Тема его доклада: «Опыт лечения лошадей, зараженных сапом».
В зале немедленно воцарилась тишина: уж очень необычной была тема. Под взглядами десятков людей, Санжажав прошел на трибуну, откашлялся и громко начал:
— Товарищи! Я хочу поделиться с вами опытом моей работы в области названной проблемы. — Вначале Санжажава смущала такая огромная аудитория, но через несколько минут он освоился и стал говорить с увлечением. — Свою работу я начал с исследования свойств некоторых народных средств, издавна применяемых монгольскими аратами при лечении сапа.
Если бы Долгорсурэн увидела в этот момент Цэрэндулму! По щекам у нее катились слезы, но она не вытирала их — то ли забывала, то ли не хотела обращать на себя внимание мужа.
А Санжажав между тем продолжал. Он подробно остановился на причинах, побудивших его взяться за изучение такого сложного вопроса, рассказал и о своих неудачах. Лошади гибли от того, что, помимо сапа, болели еще и сибирской язвой и бактерии при введении сыворотки активизировались и вызывали смерть. Но пришел он к этому не сразу, а в результате долгой, кропотливой работы. В заключение Санжажав высказал предположение, что эпизоотия сапа и сам сап в Монголии резко отличаются от сапа в других странах. Теплый сухой климат способствует гибели бактерий сапа, и монгольские лошади обладают большей сопротивляемостью к этой болезни. Если же им помочь сывороткой, эффект будет полный — лошади окончательно выздоровеют. Таким образом, появляется возможность не допускать перехода сапа из острого в застойный, хронический. Средство против сапа найдено, только он еще не знает, как им пользоваться, если лошади больны попутно и сибирской язвой.
Санжажав кончил. Некоторое время в зале было тихо, потом раздался взрыв аплодисментов. Во время перерыва Санжажава окружила толпа. Все поздравляли — и знакомые и незнакомые. После перерыва начались прения. Выступали научные сотрудники института, преподаватели университета, государственные инструкторы по ветеринарии. Почти все они говорили об огромном значении работы Санжажава для народного хозяйства и, разумеется, для науки.
— Открытие товарища Санжажава, — сказал преподаватель Гомбожав, — результат теснейшего контакта исследователя с народом. Народ — самая мудрая, самая действенная творческая сила. Именно многолетний народный опыт часто является источником великих научных открытий.
После Гомбожава выступил недавно защитивший докторскую диссертацию преподаватель Мунхбат. Он тоже говорил о мировом значении открытия Санжажава и предложил присудить ему ученую степень кандидата наук. Это предложение было встречено громкими аплодисментами.
Долгорсурэн не сводила глаз с Санжажава: наконец-то его труд нашел признание. Кстати, и сама она не просто сопровождала мужа. Институт пригласил ее лично за большие достижения в области выращивания морозоустойчивых сортов зерновых. Но сейчас Долгорсурэн забыла о своих успехах, она была счастлива за мужа.
— А твой Норолхожав будет выступать? — шепотом спросила она.
— Вряд ли. Гордость ему не позволит.
Заседание кончилось поздно, но Санжажав еще поговорил с бывшими преподавателями и вышел из зала одним из последних. В дверях его ожидали Норолхожав с Цэрэндулмой.
— Знакомься, Цэрэндулма, это моя жена, — сказал Санжажав.
Цэрэндулма горячо пожала руку Долгорсурэн и сердечно сказала:
— Я знаю, как много вы сделали для своего мужа, в его успехе есть и ваша доля. Я рада за своего старого друга.
Долгорсурэн смотрела на нее — красивую, стройную, с тяжелой косой на затылке, с ясным взором, и внезапно в голову ей пришла мысль: «Не зря мой муж дружил с Цэрэндулмой. С такой девушкой нельзя не дружить».
Они вышли на улицу все вместе и долго стояли у входа. Норолхожав чувствовал себя неловко.
— Пойдемте к нам, — пригласил он Санжажава.
Санжажав повернулся к жене:
— Мы остановились в гостинице «Алтай», мне надо еще поработать. Если хотите, можете навестить нас в ближайшее воскресенье, правда, Долгор?
— Зачем вы остановились в гостинице? Надо было сразу же ехать к нам! — сказала Цэрэндулма. — Ведь работать можно не только в гостинице.
«Как хорошо, что Цэрэндулма
