Корабль. Консархия - Томислав Османли
— Ю… — едва может сказать он, потом откашливается, сглатывает и только тогда выкрикивает его полное имя — Юго!
— Опять куда-то свинтил, — говорит себе Савин, не дождавшись ответа, и вспоминает, что вчера вечером Юго рано ушел в свою комнату, устав от выполнения голографического заказа. Над ним сын работал весь день, и казалось, что он собирается сразу лечь спать. Савин оставил его отдыхать, а сам пошел к себе в кабинет, пока у входной двери ни появилась Татьяна, и с ее приходом он забыл обо всем, включая Юго.
И вот теперь, проснувшись, он понимает, что парень куда-то смылся — только он сам знает куда! — как обычно, не сказавшись перед уходом. Готовясь позвонить ему, чтобы просто узнать, как он и где он, Савин улыбнулся, потому что ему пришло в голову, что имя Юго идеально подходит сыну.
Когда люди впервые его слышали, они обычно спрашивали, что это за имя, поскольку оно было довольно необычным в антропономастике консорциума. Детей мужского пола в предконсорциумный период преимущественно называли Даниилом, Лукой, Матвеем и Марком. Потом стали называть их новыми и экономными модификациями античных имен: Тем (от Теменуса), Пер (от Пердики), а еще Перс(ей), Ари(стотель), Ами(нта), Эври(пид), а девочек Эври(дика), Иппо(ния) или Арси(ноя). Хотя все эти имена были архаичными и языческими, без христианских святых-покровителей, они давно уже стали приемлемыми, так что их в дальнейшем, немного стыдясь, внесли в церковный реестр и синодальным решением им назначили день в церковном календаре, так называемый День предшественников Христа, который праздновался 29 февраля високосного года. Независимая Православная Униатская Церковь массово крестила детей такими именами и в другие дни… Из этого неохристианизированного, но вообще-то древнего языческого ономастикона, как сразу заметит внимательный читатель, было взято и официальное имя первого человека этого консархата, основной титул которого звучал так: Тройной господин Каран Великий, Консарх корабельно-прибрежный, за которым следовали производные звания Президент Консорциума; Дорогой председатель; Уважаемый Приор. А недавно появилось новое обращение с привкусом великодержавности — Принцепс консорциумский…
Так что, когда Слободана Савина спрашивали, что означает имя его сына, он отвечал: «Юго? Ну, Юго — как морской ветер». Но вообще-то он назвал сына Юго в честь своего отца. А его отца звали Югослав, в честь старого, всеми забытого многонационального государства, основой которого была общественная собственность (всех и никого) и которое в своей разнообразной географии включало в себя обширные низменности, половину Адриатического моря, живописное побережье, вершины Альп и Динарского нагорья, латиницу и кириллицу, родственные языки, носившие названия наций, и множество языков меньшинств различного происхождения, на которых говорили, преподавали, использовали в средствах массовой информации, литературе и искусстве. И отец Слободана Савина был убежден, что именно из-за этого богатого синкретизма и его преимуществ эта страна развалилась под грузом навязанного ей этнофилетизма в самом конце прошлого века…
Тогда, думает Слободан Савин, родилось немало Югославов, названных в честь страны. Когда это большое государство распалось, и вместе с ним исчезла причина появления тезок его отца, большинство из них стали называться просто Славами, сократив имя до последнего слога. Его отец вопреки всему до конца оставался Югославом. Когда у него родился сын, Слободан хотел назвать его в честь отца. Эна была против. Сказала, что имя слишком длинное и, главное — бессмысленное. Тогда он определился с первыми двумя слогами имени, которое, похоже, тем временем потеряло былое значение, но не смысл. Эна не возражала. Таким образом, имя их сына получило название теплого ветра, дующего на Адриатике. Возможно, именно потому, что все трое жили в глубоко континентальном, не имеющем выхода к морю анклаве.
15.
На самом деле, ей нравится и то, что он говорит, и то, как он это говорит. Вообще Татьяне Уровой нравится слушать Слободана, и когда он ей что-нибудь говорит и особенно когда он ей что-нибудь шепчет — причем так, что создается впечатление — что только ей, и никому больше. Шепчет такое, чего она никогда не слышала, а если и слышала, то это было давно в ее сорокадвухлетнем, страшно быстром, максимально и многосторонне занятом и постоянно стремящемся вверх ходе жизни, особенно той ее части, в которой она упорно делает карьеру…
То есть когда-то давно, во время ее первых, еще не вполне определенных влюбленностей мужская речь ласкала ее так же, как теперь, когда она стоит на самом пороге среднего возраста…
Она его любит.
Уже?!
После нескольких встреч, двух вечерних прогулок по старым улочкам, утопающим в длинных тенях конского каштана, оставшегося от другого времени — «и пространства!» — говорил ей он — которых она совсем не знала; и после всего лишь одной ночи, проведенной с ним?!
Ерунда. Это все только потому, что она хочет его…
«А в чем тут разница?» — пронеслась у нее в голове третья мысль, но уже в следующий момент Татьяна резко прервала ее и вынужденно вернулась к реальности своих рабочих будней.
По пространству ее кабинета вновь разнесся сгенерированный компьютером спокойный женский голос, на этот раз возвещающий об официальном визите высокопоставленного лица.
16.
Со временем у Слободана Савина развилось чувство, что в негативной утопии, которая как назло сформировалась у него в голове в процессе погружения в вымышленную гармонизированную окружающую среду, города и сёла, изначально стоявшие на берегах более или менее чистых водотоков, все более и более превращались в горы отходов, а некоторые становились похожими на переполненные помойки и грязные занавоженные деревенские конюшни, отчего у Слободана Савина возникло почти навязчивюе ощущение, что не только их, но и его повседневную жизнь переполняет весь этот мусор; как в известной истории из мифа о Геракле, которую именно по этой причине он использовал в своем комиксе. Слободан Савин не стал переносить этот комикс в античность, наоборот он спроектировал его так, чтобы, переведя его в голографическую форму, приблизить к настоящему. В нем, в своем комиксе, он сам, подобно мифическому Гераклу, станет героической личностью, совершит подвиг и направит воды рек (добавив, говорит он себе, еще несколько!) в грязные, запущенные и дурно пахнущие пространства, чтобы они унесли и убрали все нечистоты, всю гниль, весь отвратительный мусор, который столько десятилетий собирался, накапливался и верховодил повсюду.
Он только не знал, как то же самое сделать с грязью, накопившейся в нем самом, и не только в нем, но и во многих, кто, как и
