Плакальщица - Вэньянь Лу
– Ты что, продаешь сына?!
– Нет, но я на него потратилась. Я не могу потерять деньги, отдав его просто так.
– И на какую сумму ты рассчитываешь? – поинтересовалась я.
– Не знаю. Я никогда не делала такого раньше.
– Ладно, мы подумаем. И вернемся позже, – сказала мама.
– Хорошо. Но к ребенку проявляют интерес и некоторые другие люди.
– Кто-то из твоих мужчин? – уточнила я.
– Не совсем, – Хого покачала головой. Затем добавила: – Они всё еще хотят спать со мной, но я не могу пока после родов.
– Ты не должна позволять им прикасаться к тебе! – воскликнула я.
– Но они же приходят ко мне с подарками.
– Не позволяй им к себе прикасаться!
Ответа не последовало.
Мама что-то шила, пока я резала капусту. На ужин мы решили сделать булочки на пару и суп на свином бульоне с лапшой и капустой. Представив вкус горячего свежего супа, я ощутила удовлетворение.
Муж вернулся домой, когда уже стемнело.
– Я поужинал, – сказал он. – О, лапша со свининой? Попробую немного.
Мне было любопытно, с кем он ужинал, но я не стала спрашивать.
– Вкусный суп, – сказал муж, прихлебывая.
– Мы отвезли Хого немного капусты и фунчозы.
– Добрый поступок. Вам понравился ее сын?
– Да. Она спросила, сколько денег я готова заплатить.
– Вполне разумно, – сказал муж.
– Возможно.
Он ничего не ответил, только продолжил медленно помешивать лапшу.
После ужина мама ушла в свою комнату. Она хотела, чтобы я поговорила с мужем о ребенке. Ей понравилась идея усыновления, но если Хого запросит за ребенка слишком много денег, то надо подумать, стоит ли оно того.
Муж вызвался вытирать посуду.
– Если мы усыновим ребенка, наша жизнь изменится, – сказала я.
– Я знаю. Я присмотрю за ним, пока ты будешь плакать на этих своих похоронах.
– Пройдет много лет, прежде чем он вырастет. Я совсем постарею.
– Мы не обязаны усыновлять его, если ты не хочешь.
– У нас есть дочь. Надеюсь, она позаботится о нем после того, как нас не станет.
– Ну да. Если она не родит детей, он будет как ее собственный сын.
– Но мне и в самом деле интересно знать, кто его отец.
– Никто не знает. Даже сама Хого.
– Через несколько лет, возможно, станет ясно, на кого из мужчин в деревне похож ее сын.
– Я согласен с тобой.
– А что, если этот мужчина захочет заявить права на ребенка?
– Ты слишком много переживаешь из-за пустяков.
Пока ребенок маленький, и проблемы, связанные с ним, тоже маленькие. Но потом он пойдет в школу. На первый взгляд ребенок казался здоровым, но мы понятия не имели, насколько он умен. Если он будет в свою мать, Хого, то школа станет обузой – как для него, так и для нас. Если он не поступит в университет и не устроится на хорошую работу, то и жену себе найти не сможет. Мы откладывали деньги на нашу старость, а не для того, чтобы кормить молодого человека.
Возможно, мне не стоит так уж сильно тревожиться о будущем. Возможно, я не доживу до тех времен, когда он вырастет.
Возможно, будет честнее, если мы спросим мнение дочери.
Наступила еще одна холодная ночь.
Дом остыл, и я замерзла. Наверное, я забыла прикрыть заслонку в печи. Мне захотелось, чтобы меня обняли, просто чтобы согреть.
Я закуталась в одеяло. Закрывая глаза, я видела перед собой парикмахера… выходящего из дома Хого. Но может, это был кто-то другой? Может, мне все-таки показалось?
Я вспомнила, что, когда мы с мамой покидали дом Хого, за входной дверью я заметила новый мешок риса и кучу кукурузных початков. Парикмахер принес все это в качестве подарка? Она сказала, что они приходят к ней с подарками.
Я свернулась калачиком и подпихнула под плечо уголок одеяла.
Муж уже вовсю храпел.
Глава двадцать восьмая
Однажды утром я вернулась домой с куриным пометом – я принесла его от Младшей Сестры. Возле нашего крыльца я увидела полиэтиленовый пакет.
Я открыла пакет. Внутри лежало с десяток кукурузных початков. Довольно крупных и свежих. Судя по всему, их собрали совсем недавно. Но кто оставил их для нас? Или для меня?
Я была одной из тех немногих среди моих ровесников, кто пытался поступить в университет, причем я была единственной девушкой из них. В университет поступили двое или трое парней, и с тех пор я их больше не видела. Девочки, с которыми я училась в школе, в основном вышли замуж за мужчин из других деревень, а некоторые даже за городских. Считалось, что выходить замуж за парней из своей деревни нежелательно, поскольку большинство семей, проживавших по соседству, были в той или иной степени родственниками. Тем не менее некоторые женщины, прожившие здесь всю жизнь, как я, либо вышли замуж за местных, либо остались дочерьми, живущими с родителями. Среди них, должно быть, есть и те, кто до сих пор хорошо ко мне относится. Наверное, это они принесли кукурузу.
Уже не в первый раз кто-то оставлял возле нашего крыльца продукты. За последний год я находила и батат, и лук. Немного, но достаточно, чтобы показать мне, что я не совсем уж никчемная.
Мама шила каждый день.
– Ты ни разу не ходила работать с тех пор, как я приехала. А ведь прошел почти месяц.
– Я хочу подольше побыть с тобой, – ответила я, измельчая свинину для пельменей. – За последнее время я отказалась от пары предложений.
– Деньги не придут к тебе сами, если ты будешь сидеть дома.
Мама показала мне наряд, который шила.
– Смотри, какие швы.
Она явно была довольна.
– Да, мама, они аккуратные и красивые.
– Этот наряд сгорит вместе со мной. Кого волнует, хорошие в нем будут швы или плохие?
– Мама…
Я не знала, что ответить.
– Не переживай. Нам всем предстоит пройти один и тот же путь.
– У тебя впереди очень долгий путь, мама.
– Никто этого не знает точно. Но мне хотя бы не придется беспокоиться о последнем наряде.
– Он будет прекрасно сшит.
– Я все еще чувствую вину из-за последнего костюма твоего отца. Из-за того, что я его не приготовила.
– Мама, когда-то мы уже шили для него очень хороший костюм, – я попыталась ее утешить.
– Ты помнишь? Когда ты училась в школе, папа так сильно заболел, что мы все решили, что он умрет.
– Да, помню, – кивнула я.
– Я начала шить для него последний костюм, но потом он чудесным образом выздоровел.
– Это было неожиданно, да?
– Ага. Я нашла тот незаконченный костюм в
