Ослепительный цвет будущего - Эмили С.Р. Пэн

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92

показываю ей коробочку, обращаю ее внимание на иероглифы, напечатанные на крышке. Она трясет головой. Кажется, она понятия не имеет, что это.

Уайпо смотрит, как я вожусь со спичкой. Палочку – к огню. Я подношу тлеющий кончик к уголку фотографии и наблюдаю, как она горит.

Наружу вырывается черный дым. Это не аккуратные клочки, как раньше, не волнистые ленты. Это мощное извержение, и я понимаю: дыму все это не понравилось. Не понравилось, что я привела с собой кого-то еще.

Незримый ветер вырывает фотографию у меня из пальцев; ее подбрасывает в воздух, где она взрывается треском молнии и пеплом осыпается вниз.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на бабушку: ее глаза широко раскрыты.

Ни мерцания.

Ни вспышки.

Ни калейдоскопа цветов.

Под ногами дрожит пол; неужели землетрясение? Все ходит ходуном, и потрескавшиеся стены осыпаются; рушится потолок. Уайпо взвизгивает, когда прямо из-под нее куда-то проваливается кровать.

Пол исчез. Гравитации больше нет. Мы дрейфуем через черную бездну, переворачиваясь на лету. Все, что я слышу, – это звук нашего дыхания.

– Ли, – произносит Уайпо.

Ее голос – как кнопка включения света.

Чернота исчезает. Мы падаем на землю, и от удара у нас дрожат ноги.

Зеленое поле. Щербетное небо. И мы.

Что это, черт возьми, за место?

Уайпо показывает на травяные луга, раскинувшиеся впереди, и ее палец словно запускает движение ветра. Сильный порыв проносится между нами, разметав волосы по моему лицу и заставляя бабушкину тунику неистово вздыматься.

В этот момент снимок, подпрыгивая и трепеща от легкого ветерка, касается моих щиколоток, и тут я замечаю, что по всему полю разбросаны разные предметы. Фотокарточки. Письма. Конверты с адресом на китайском языке.

Потом я замечаю лежащую на боку коробку; на ней черным маркером написано мое имя.

Вещи, которые принесла мне птица. Коробка, которую бабушка с дедушкой якобы сожгли. И повсюду – сломанные черные палочки с благовониями. Что же я наделала?

Уайпо тянется к скомканному куску бумаги на земле, лежащему рядом со мной. Как только она к нему прикасается, появляется характéрная вспышка.

Цвета меркнут. Цвета возвращаются.

Земля уплывает у нас из-под ног, и на замену ей приходит бежевый ковер – как у папы в кабинете. Комната слабо освещена и пахнет свежепостиранным бельем; мы стоим прямо у стола, где он что-то пишет перьевой ручкой на листке бумаги. Но оказывается, что текст – не на английском. Штрихи и черточки оформляются в китайские иероглифы. Он пишет с красивой, отточенной легкостью.

Ручка вдруг издает резкий звук рассеивающейся жидкости: черные чернила впитываются в бумагу пятном в форме собачьей кости.

Рядом со мной вздыхает бабушка. Она участливо показывает на чернильное пятно. Через пару секунд я наконец понимаю: она узнала этот лист бумаги.

Неужели он… Мысль тяжелым грузом падает в желудок. Он пишет ей? Уайпо?

Папа качает головой, глядя на большую кляксу, но продолжает писать, огибая ее. Он заканчивает письмо, подписывается на английском и машет листком, чтобы чернила быстрее высохли.

Он вытаскивает что-то из ящика стола: мои фотографии (я тогда была в седьмом или восьмом классе), фотографии мамы и несколько снимков с нами тремя. Наконец, он берет несколько моих работ – бóльшую часть я даже не помню. Автопортрет. Бельчонок, нарисованный масляной пастелью. Мамины руки, застывшие над клавишами. Воскресные вафли – эскиз, сделанный углем.

Папа осторожно складывает все рисунки в защитную папку, скрепкой прикрепляет к ней письмо и помещает все в большой желтый конверт. На нем уже написан адрес на китайском, а в самом низу аккуратно напечатано: Тайвань (Китайская Республика).

– Брайан? – доносится из коридора мамин голос.

Он поспешно задвигает тонкую посылку куда-то в затененную зону за монитором компьютера.

Затем слышится стук – два мягких удара костяшками пальцев, – и дверь приоткрывается.

– Ужин готов, – говорит мама, заглядывая внутрь.

Уайпо делает тяжкий вдох. Папа с улыбкой поворачивается к двери; его пальцы, словно на середине мысли, застыли над клавиатурой.

– Иду.

Поток света и цветов, переливающийся, гудящий – чуть дольше, чем обычно.

Затем – темнота. Затем – вспышка, и цвета снова становятся приглушенными. Кажется, мы перенеслись еще раньше во времени.

Внезапно я в тысячу раз лучше осознаю все, что вижу, слышу и ощущаю. И думаю тоже – я могу чувствовать мысли других людей.

На старой кухне с оштукатуренными стенами поет, помешивая что-то в кастрюле деревянной ложкой, молодая женщина. Затем она со счастливым вздохом опускается на плетеный бамбуковый стул. Свободная рука поддерживает округлившийся в ожидании ребенка живот.

Это Юаньян. Уже не маленькая девочка, но и не та Уайпо, которую я знаю. Где-то между.

На кухню, широко улыбаясь, заходит ее муж. На нем темная форма, волосы коротко подстрижены. Это Уайгон – такой молодой, что я с трудом его узнаю.

– Больше не могу ждать, – говорит он. – Когда уже родится малыш?

Странно слышать, как он говорит; понимать, что когда-то и у него был голос.

– Знаешь, он ведь не игрушка, – качает головой Юаньян. – Он будет живым существом.

– Она, – поправляет Уайгон.

– Почему ты так уверен, что это девочка? – говорит Юаньян.

– А ты почему так уверена, что это мальчик? – говорит ее муж.

Юаньян пожимает плечами.

– Просто предположила.

Это ее первый ребенок; откуда ей знать?

– А я не предположил, – заявляет Уайгон. – Мне это приснилось.

Тяжелая темнота. Вспышка света. Новые цвета.

Сцена, которая напоминает ту, где я уже оказывалась благодаря дыму: женщина на постели с бугорком одеяла поверх живота. Это Юаньян, но на несколько лет старше. У нее уставший взгляд, но лицо светится от счастья. И снова здесь ее муж – теперь он стоит рядом с кроватью и качает их новорожденного ребенка. Это другая девочка – она уже полна музыки и агукает, кряхтит и моргает, глядя на них.

Молодой Уайгон отходит, чтобы поправить размотавшееся одеялко, и я замечаю маленькую коричневую отметку на складках под подбородком малыша. То же родимое пятно, которое все свое детство я наблюдала на ее худой бледной шее. Это моя мать.

– Цзинлинь, подойди и познакомься с сестрой, – зовет Юаньян.

Сестра. Сестра. Сестра. Сестра. Слово пульсирует у меня в голове, обернутое хлопковой дымкой недоверия. Значит, мама – младшая сестра. Так вот кто изображен на черно-белых снимках. Моя мать и моя тетя. Дори и Цзинлинь. Четырехлетняя девочка появляется из темного угла, где беззвучно стояла все это время. Она застенчиво жует кончик своей косички.

– Смотри, Цзинлинь, – произносит ее отец, – твоя сестра выглядит почти так же, как ты,

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92