Подарок от неизвестного - Валерий Яковлевич Лонской
Справившись с волнением и уже не страшась получить удар по голове (чего это он в доме у себя должен прятаться?), Воскобойников обошел всю квартиру в поисках «Анны», но нигде ее не нашел. Быть может, она, испытывая на него обиду, забралась в платяной шкаф, куда он ее неоднократно запирал? Он заглянул в шкаф: «Анны» там не было. Неужели ушла на улицу? Вряд ли! Пока у нее не было желания покидать без Воскобойникова квартиру. К тому же входная дверь была закрыта на два замка, а второй ей самостоятельно не открыть.
Вернувшись в гостиную, он обнаружил на полу между креслом и тумбочкой разбитую вазу из чешского стекла, купленную когда-то его бывшей женой и почему-то оставленную ему в пользование. В ней обычно лежали фрукты, если он не забывал их купить, чаще ваза пустовала. Крупные осколки серебрились на полу, пугая острыми краями, вызывая в памяти эпизод из детства, когда Воскобойников глубоко порезал ногу бутылочным стеклом и кровь долго не могли остановить; врач даже решил, что у мальчика гемофилия. С тех пор при виде стеклянных осколков по спине его бежали мучительные мурашки.
Воскобойников вышел в коридор. Там он обнаружил, что стул, стоявший постоянно у стенного шкафа и на котором привычно теснились пачки старых книг, свернут на сторону, этого раньше он не заметил. Пара книг валялась на полу, видимо, слетела, не удержавшись поверху, когда ненароком толкнули стул. «Анна» не имела склонности разбрасывать вещи, даже когда обижалась на Воскобойникова за долгое отсутствие. И тут его пронзила догадка: может быть, «Анну» украли? Его бросило в жар от этой мысли. Но в следующее мгновение, заставляя себя быть безразличным, он подумал: ну и пусть, пусть украли. Наверное, так будет лучше. Меньше проблем. Никто отныне не станет его донимать. Но прошло несколько минут, и он, лежавший уже отрешенно на диване, вскочил, засуетился. Бросился в коридор. Вновь посмотрел на стул и убедился, что тот действительно стоит не на месте. Он пошел в прихожую, опять все осмотрел там и обнаружил на полу подсохшую грязь и четкий след от обуви с рифленой подошвой. У него таких ботинок не было. Сомнений не осталось: в квартире побывал чужой человек.
Воскобойников взял мобильник, набрал номер Кабанова. Кабанов ответил. Заговорил поначалу сухо, отчужденно, но узнав голос школьного друга, подобрел. Воскобойников с нервным смешком сообщил ему, что в его квартире побывал вор или воры и просил приехать, если тот сможет.
– Давай подробности, – Кабанов перешел на деловой тон.
– Пришел домой, вижу: дверь открыта… Заглянул в прихожую – никого… Так странно… – Воскобойников опять издал нервный смешок и тут же устыдился своего поведения.
– Пропало что-нибудь существенное? Деньги? Документы? Дорогие вещи?
– Я в шкафах не смотрел… Но что абсолютно точно – пропала Анна.
– Анна? – не понял Кабанов.
– Ну, та резиновая женщина, что прислали мне в подарок… На ней еще хотел жениться твой генерал…
– Ах, вот ты о ком. Я и забыл, что у нее есть имя, – сухо отозвался Кабанов.
И Воскобойников понял, что тому не понравилось упоминание в этой связи о генерале. Конечно, чего хорошего? Напился мужик и спьяну стал обхаживать резиновую бабу!
– Следы пребывания посторонних в квартире есть? – спросил Кабанов. – Может, ты, уходя, просто забыл запереть дверь?
– Я еще не в маразме! – обиделся Воскобойников. – А следы… Есть следы. В гостиной – разбитая ваза на полу… В коридоре книжки валяются… Отпечаток чужого ботинка в прихожей…
Кабанов велел ничего не трогать и пообещал вскоре приехать.
И действительно прибыл он быстро, не прошло и получаса. Предупредив о своем появлении двумя звонками на входе, Кабанов открыл незапертую дверь, взявшись за косяк, желая сохранить таким образом отпечатки пальцев преступника на дверной ручке, если таковые обнаружатся, и вошел в квартиру, навстречу выглянувшему из гостиной Воскобойникову. Кабанов был не один. За ним шли двое сотрудников в штатском, один из них нес в руке чемоданчик. Был еще и третий, в милицейской форме, но тот остался стоять за дверью на лестничной площадке.
Переговорив с помощниками, каждый из которых тут же занялся своим делом (первый – поиском улик, оставленных преступниками, второй – проверкой дверных ручек, нет ли там отпечатков пальцев), Кабанов устроился в гостиной у стола и предложил Воскобойникову сесть рядом.
– Замки на входной двери не взломаны… – принялся размышлять он вслух. – Их открыли отмычкой или же ключами… У кого, кроме тебя, есть ключи?
– Только у сестры. Но она не приходит без предупреждения, – сказал Воскобойников. – Что ей тут делать в мое отсутствие?.. К тому же, если бы она случайно разбила вазу, то убрала бы осколки и оставила б записку.
– Так… – Кабанов постучал пальцами по столу. – Ты посмотрел, что еще пропало, кроме резиновой бабы?
– Кажется, ничего… Я заглянул в шкафы: все вещи на месте… Деньги тоже не тронули…
– Выходит, грабителей интересовала только она?
– Выходит так…
Кабанов бросил взгляд в сторону своих помощников, занятых исследованием квартиры, и сказал, понизив голос:
– Скоба, ну ты сам понимаешь, искать преступника, укравшего сексуальную игрушку, глупо! Если мы его найдем, ему даже срок не дадут. Украл бы он деньги, драгоценности или дорогое имущество, тогда другое дело…
– Считай, Анна – мое дорогое имущество…
– Какая Анна? – опять, как и по телефону, переспросил Кабанов и, сообразив, о чем речь, поморщился: – Брось! Какое это имущество? Ей цена две копейки!
– Ничего себе – две копейки! – возбудился Воскобойников. – В интернет-магазине такая стоит триста двадцать тысяч рублей… А мне за нее предлагали двадцать тысяч зеленых! Один продюсер…
– И чего не продал? – спросил Кабанов. – Ты вроде сам хотел от нее избавиться?
– Хотел, – подтвердил Воскобойников, – когда она была просто резиной. Но теперь она – живое существо. Ты же сам, Кабан, видел. Твой генерал из-за нее меня чуть не пристрелил.
Кабанов вновь поморщился.
– Забудь о генерале и об этой истории, если хочешь остаться со мной в друзьях.
– Забыл, – согласился Воскобойников. – А ты найди Анну, она для меня – вроде ребенка…
– Ладно, – кивнул Кабанов. – Обозначим в деле ее стоимость… Сколько, ты говоришь, она стоит? Триста двадцать штук? Это уже что-то! Не просто резиновая безделушка, а считай, художественное изделие!
Какой-то шум, возникший за дверью на лестнице, привлек их внимание. Кабанов поднялся и, велев Воскобойникову оставаться на месте, поспешил туда.
