Бык - Олег Владимирович Кашин
Русский роман, наверное, может и не быть идеологическим, но это не мой случай — то, о чем я хотел писать «роман-эссе», превратилось в диалоги героев детектива о добре и зле, о власти и человеке. Разумеется, я разделяю этические воззрения своей главной героини, но понимаю и ее оппонентов со стороны зла — не сомневаясь в том, что перед нами зло, я, однако, отдаю себе отчет в том, что его взгляды можно охарактеризовать как трезвый реализм, то есть в самой реальности восторжествовало зло, а добро побеждает, видимо, только в сказках, и я написал, конечно, сказку.
Сказку в том числе и о распаде России — тема, к которой я обращаюсь в своих статьях уже много лет. Я думаю, читатель заметит, что если бы в моей книге действие происходило в нынешней Российской Федерации, и вместо президента был бы губернатор, и между областями бы не было границ, сюжет остался бы точно таким же, даже не просел бы — но мне было важно поместить героев в ту завтрашнюю реальность, которая кажется мне вполне возможной (и не заведомо страшной!), а даже если нет, думать о таком варианте нашей будущей истории нужно — хотя бы на всякий случай. Я, может быть, наивно надеюсь, что развлекательный детективный жанр сработает эффективно именно с точки зрения нормализации разговора на такую тяжелую и опасную тему, обсуждение которой в современной России, я напомню, запрещено законом — впрочем, мне, иностранному агенту с персональным уголовным делом, наверное, странно бояться этих законов, и только читателей, живущих в России, я прошу быть осторожными. Небольшую сюжетную гей-линию я, наоборот, нарочно писал так, чтобы она не нарушала (бесчеловечных и антиправовых) российских законов — мне было интересно, возможно ли это, ну и, не скрою, меня в свое время очень впечатлила биография Пазолини с замазанными черным строчками, сейчас таких книг уже много, но та была первая. Ну и война, война — ее в моей книге совсем мало, но она есть, и я согласен со своим героем, который говорит, что всем после нее будет стыдно, а разговор об ответственности солдата и сама идея, что не все они по умолчанию преступники (мой «ветеран СВО», как вы видите, положительный, и это не случайно) продолжает или повторяет то, о чем я пишу и в своей публицистике.
Еще — я надеюсь, что мне удалось убедительно воспеть в этой книге картину «Бык», также существующую на самом деле. И несмотря на то, что одержимость моих героев ею, скорее всего, покажется вам гротескной, надеюсь, что и этот гротеск придаст любимому мной шедевру авангарда новую дополнительную популярность. Один из моих героев повторяет идею из моей же старинной статьи, написанной вскоре после аннексии Крыма и, как я слышал, вызвавшей скандал в Узбекистане — я и в самом деле предлагал российским властям выкупить или выменять у этой страны знаменитую коллекцию музея Игоря Витальевича Савицкого; имперство может проявляться и в разговорах об искусстве, да — о чем у меня с директором музея спорит человек, похожий на автора романа «Хранитель древностей».
Вообще при всей вымышленности моих героев, я понимаю, конечно, кто на кого похож, и, по крайней мере, две свои выдумки готов считать литературным хулиганством. В реальной жизни детдомовским сиротой был не узбекский, а туркменский (будущий Туркменбаши) первый секретарь, и его сиротство как знак непринадлежности к коррумпированным кланам действительно стало решающим аргументом при назначении на должность, узбекский же его коллега вырос в большой семье и сиротой не был. Также никакого отношения к узбекскому народу, конечно, не имеет реальная женщина с восточным именем, возглавлявшая крупнейший российский музей. Но в обоих случаях я надеюсь, что никого не обидел — в конце концов, именно эти герои у меня однозначно положительные.
А легенду об отрицательном, о лепешечнике с базара в Ташкенте, я действительно слышал еще двадцать лет назад в редакции журнала «Эксперт», где я тогда работал, от настолько информированных людей, что я не удивлюсь, если окажется, что и в самом деле есть на свете такой лепешечник. Присказка про настоящие проблемы (когда ты оказываешься в одной камере с теми, кого посадил твой отец-прокурор; любые другие проблемы в сравнении с этими — мелочь) тоже подлинная, и по должности отца нетрудно установить, кто из известных людей ее любит повторять. Это уже, наверное, роман с ключом — хотя я и пишу это послесловие, чтобы не выглядеть автором, которому хочется быть слишком загадочным. Журналистская привычка — «сейчас я вам все объясню». Нет, пусть при всей серьезности замысла эта книга будет прежде всего развлечением для наших мрачных дней. А я, мне кажется, уже знаю, о чем напишу свой следующий роман.
Олег Кашин
Благодарности
Я в своей жизни работал с пятью российскими издательствами, включая самые крупные, одну книгу выпускал сам, то есть мне хватает опыта, чтобы уверенно назвать «ISIA Media» лучшим и самым комфортным для автора издательством из всех, какие я знаю. Также во многом благодаря им титул «эмигрантского издательства» перестал значить что-то заведомо вторичное, «брайтонбичское» или политически одиозное, спасибо за это и издательству, и авторам, которые его выбирают. Это моя пятая книга, которую мы выпускаем вместе, надеюсь, у нас впереди еще много хорошего совместного.
Моя семья, Татьяна и Нил — помимо прочего, за что люди обычно бывают благодарны своим семьям, хочу сказать им спасибо за терпение и понимание, с которым они встретили то обстоятельство, что кульминационные сцены романа я придумывал во время нашего мини-отпуска в Бирмингеме — писал на заднем сиденье нашей машины по дороге туда, писал в гостиничном номере, писал в баре, писал в вагоне поезда по дороге обратно, был самым скучным и неудобным попутчиком, а жена и сын вели себя, как будто все в порядке. Очень люблю их.
Спасибо:
Дизайнеру Orden Company (Прага), которая верстает все мои «лейпцигские» книги, начиная с первой — спасибо за труд, понимание, качество.
Яне Матвиенко, парижской художнице, ныне живущей в Бишкеке, моей доброй подруге — спасибо за переосмысление оригинального «Быка» для обложки этой книги, а дорогому Дискурсмонгеру — за обложку в целом.
Тоне Самсоновой и ее Exactly.ai (Лондон) — спасибо за иллюстрации в стиле любимого мной советского нуара в сочетании с совсем не советским уважением к авторскому праву (модель, иллюстрировавшая эту книгу, натренирована на рисунках, перешедших в общественное достояние, из фондов российских государственных библиотек, сотрудникам которых
