Собака Вера - Евгения Николаевна Чернышова

«Человечество в космосе» – громкий слоган из оптимистичных шестидесятых. Сегодня человечество в полном хаосе. «Человечество в хаосе» – наш новый слоган.

* * *

date: 6/01/18

subject: тигры

Я помню день, это было лет десять назад, когда объявили, что уссурийских тигров осталось совсем мало. Появилось много социальной рекламы. Звезды снимались в специальных роликах, наряжались в майки с фото тигров. А что толку – тигры продолжали исчезать. Их отстреливали браконьеры. Браконьеры, видимо, не смотрят модные клипы и переключают рекламу.

* * *

date: 8/01/18

subject: у «Владимирской»

Ты знаешь, на «Владимирской» стоит огромный, как скала, юродивый. Иногда я сажусь недалеко и слушаю, что он говорит. Речь у него необычная, витиеватая, сложная, но страшно увлекательная. Порой записываю его фразы. Иногда включаю диктофон, такая это интересная, странная речь. Записываю, как когда мы ездили в фольклорные экспедиции по деревням. Но здесь, ты знаешь, что-то другое. В экспедиции старики рассказывали о прошлом, песни были из прошлого, заговоры из времени, которое ушло. Кликуша рассказывает о будущем. И все чаще про животных. И говорит про темное, страшное, будто русская сказка старая, из детства. Я их никогда не любила, вот эти темные, вязкие истории: пойди, найди, принеси, умри. И лес, лес, кругом бесконечный лес, и все болотистый, сырой, непроглядный, в высоких верхушках сидят птицы с черными глазами: совы да филины, в реках рыбы бьют хвостами говорящие и лукавые, в чаще звери сидят зубастые и смерть у них в животах. Вот так он примерно говорит, и качает его речь из стороны в сторону, а когда про зверей говорит, у него слезы по щекам текут.

И еще говорит иногда: «Исчезнут твари последние, да закончится человек всякий».

Страшно в таких сказках.

* * *

date: 10/01/18

subject: танцы

В Петербурге днем намного тревожнее, чем ночью. Новости то панические, то с инструкциями, где прятаться, если что. Везде толпами бродят кликуши и кричат про конец света. На улицах и в вестибюлях метро ютятся бездомные. Хотя, конечно, жизнь все равно продолжается, и бледные, дерганые, уставшие люди по-прежнему скандалят в очередях, планируют выходные, ищут скидки на ценниках в магазинах и, конечно, бесконечно воюют в комментариях в соцсетях. Просто вокруг всего этого всегда невидимое облако тревожности. А вот ночью! Ночью тревожность отправляется спать. А люди выходят танцевать. Только не подумай, что это какие-то нежные бачаты, сальсы и прочие сошиал дэнс. Самое популярное заведение сейчас – простая дискотека, и слово это стало значить очень много. И вот играет поп, техно, фанк, электронная музыка – не важно, – вся огромная толпа скачет как сумасшедшая. Самые дурацкие движения на свете. Самые нелепые. Теперь нет правил для танцев. Они танцуют как в последний раз, подпрыгивают так, чтобы, вернувшись на землю, выплюнуть легкие и сердце. Пот. Крики. Сорванные майки. Размазанная тушь. Слезы. Поцелуи. Объятия.

* * *

date: 12/01/18

subject: танцы

А еще все танцуют один танец. Знаешь вот этот особый танец, который распространяется стремительно и становится одержимостью миллионов человек. Все его сейчас знают, этот танец. Сначала подбрасываешь руки вверх и двигаешь там наверху кистями рук хаотично. Потом бросаешь руки вниз, превращаешь их в руки робота и двигаешь ими, будто стираешь невидимое белье. Нижняя часть тела может делать что угодно. Затем хлопаешь ладонями внизу и двигаешься в бок приставным шагом. И так же обратно. Потом танцуешь так, будто не узнаешь своего тела. Потом крутишься вокруг себя и в конце высоко подпрыгиваешь.

Зачем вообще человек танцует? Наверное, затем, что танец – самое витальное действие. Когда человек танцует – он свободен. От страха, от прошлого, от будущего. Он принадлежит только к настоящему. И в этом настоящем он счастлив. Думаю, так.

* * *

date: 13/01/18

subject: без темы

Расскажи, пожалуйста, как вы?

* * *

date: 15/01/18

subject: ни ночь, ни ночь, ни рассвет

У Арины наконец случился выходной. И мы решили прогуляться. Мы пошли вдвоем, потому что Ваня куда-то сгинул по своим делам. Настроение у Арины было какое-то отчаянное. Что-то с ней было такое. Но она ни в чем не признавалась. «Давай вспомним давно забытое», – сказала она, и мы пошли в магазин, купили виски и колу. Было холодно, но Арине понадобилось пить виски-колу именно на мосту Белинского. Чтобы добавить виски в колу, она вылила половину колы на лед Фонтанки. Потом мы пили этот напиточек и смотрели на заброшенный цирк. Арина курила и иногда что-то напевала себе под нос. После мы отправились посмотреть на дискотеку. Зашли в клуб, тот, что в мансарде особняка, выпили по шоту, встретили знакомых. Вспышки стробоскопа и синий-красный-зеленый цветомузыки метались по людям и стенам, всех вокруг шатало и мотало, все хохотали и громко разговаривали, пытаясь сообщить друг другу что-то, видимо, очень важное. Арина сказала, что срочно надо танцевать. Я заказала какой-то лонг, спряталась в уголке у барной стойки и сказала, что танцевать не буду. А потом заиграл «Reflector» Arcade fire, перед глазами неожиданно всплыли картинки, как мы едем на юг, теплый ветер вихрями врывается в машину, мелькает желтая, сухая степь, пахнет полынью.

Entre la nuit, la nuit et l’aurore,

Entre le royaume des vivants et des morts.

Ни ночь, ни ночь, ни рассвет,

Где-то между жизнью и смертью.

Я спустилась с барного стула и прыгнула в толпу.

Меня четыре раза облили напитками. Я не хотела выпускать из рук стакан с виски-колой и тоже обливала всех вокруг. Никто не обижался. Трубочка от коктейля отлетела и застряла в волосах у какой-то девушки.

В конце концов мы выползли на улицу. Отправились в другой бар. Может, шот? Два шота. Настойка? Настойки. Мечтатели-Бертолуччи. Подвинь стул. Шатается. Ключ от туалета у бармена. Питер – не Юпитер. И воздушная играет позвоночника волна. Какой Хлебников? Да не Борис, не Борис, не Борис.

Не борись.

Не борись.

Я стою в темном туалете и смотрю в зеркало. Зеркало облеплено стикерами: наклейка с Данилой Багровым, наклейка с лисой и надписью «мне не очень», наклейка «естьпитьтанцевать». Стены изрисованы граффити.

Мне страшно захотелось на улицу. Я выбралась из толпы, вышла и завернула за угол. Скрипучие ворота и незакрытый замок. Я толкнула дверцу и прошла внутрь. Подворотня была настолько темная и тихая, что я почувствовала не страх, а глубокое спокойствие. Единственный фонарь еле-еле дрожал светом в попытках зажечься. Я вдыхала холодный воздух, и он казался мне каким-то вкусным. Потом поняла, что