Белая карета - Леонид Васильевич Никитинский

Видно, Хи и сам нашел ключ – когда я прибежал, он был уже в своей страшной машине и ворота были открыты. Но в их проеме под дождем стоял теперь Голубь.

– Отойди! – крикнул Хи в открытое окно машины.

Но тот будто врос в землю, раскинув руки, как на кресте. Михиладзе выжал газ и отпустил сцепление, рассчитывая, что Голубь все-таки отступит, – машина медленно, но неотвратимо поехала на него. Хи чуть вывернул вбок: так он тоже проходил впритирку к столбу, но тут и Голубь шагнул вправо, а кто-то в это время нажал на кнопку ключа на веранде: полотнище ворот поехало влево, толкнув Голубя прямо на бампер, – раздался хруст, крик, машина встала и заглохла, и фары ее погасли, а Голубь стал падать у ворот – рука его скользнула по капоту, и он сел на землю.

Хирург целую вечность просидел в машине, Анри застыл на веранде, как статуя. Мы с Лилей бросились к упавшему. Хи догадался снова завести двигатель и отъехать задним ходом – в свете фар было видно, что чуть ниже колена сквозь бежевые брюки, в которых завтра Голубь должен был идти в министерство, торчала белая кость и эта штанина была уже вся в крови, казавшейся черной.

– Бампер-перелом, к сожалению, открытый, – поставил он сам себе диагноз спокойным голосом: наверное, боль он еще не успел почувствовать. – Не фатально, но главное сейчас остановить кровь.

– У него плохая свертываемость крови, – сказала Лиля так, как будто просто приехала по вызову на скорой, но сразу за этим сорвалась уже в истерику: – Не выключай фары!..

Хи опять завел мотор и выскочил наконец из-за руля. Теперь он командовал скупо, как в операционной:

– Шину, вату, бинты, быстро! И спирт, а если нет, то водку.

– Боже, у меня же здесь ничего нет! – сказала Лиля. – Бланки рецептов я только прихватила на всякий случай, но тоже сейчас сразу не вспомню где.

Она открыла багажник «лендровера» и вышвыривала оттуда на землю купленные днем книжные полки, какие-то тряпки и пакеты, пока не нашла аптечку.

– Пустой бланк рецепта есть на предпоследней странице «Крыжовника», – вспомнил я. – Ты его унесла в гостиную. Только аптека на станции уже не работает.

– В аптечке должен быть жгут, – сказал Хирург. Сам он уже ударом кулака разломал пополам одну из дощечек крыльца и теперь выворачивал обе половинки с корнем.

– Qu’est-ce qu’il fait là? À quoi bon, merde?! (Эй, он что там делает, какого черта?!) – очнулся Анри.

– Заткните его! Лиля, там есть эластичный? Переводчик, что ты стоишь, принеси водку!

– О боже! – сказала Герта Франциевна. – Георгий, что вы наделали? Вас же посадят, и что с вами со всеми теперь будет?.. Я пойду к Верочке. Не шумите так сильно, не дай бог, она встанет и выглянет в окно с этой стороны…

Я бросился за водкой и быстро нашел в новом холодильнике бутылку, свернул пробку, но там была еще такая штука, мешавшая водке быстро выливаться, – это я понял уже на бегу и не знал, как ее оттуда вытащить. Хи выхватил у меня бутылку и стал трясти ее над раной. Голубь совсем побелел, как мертвец, и наконец застонал. Хи поднял бутылку у него над головой:

– Пей, разожми зубы, подними голову! Это обезболивающее.

Лиля перетягивала ему ногу выше колена розовым резиновым жгутом, а водка текла по подбородку, но какая-то доза, видно, попала внутрь: вместо стонов он теперь хватал ртом воздух – жадно, словно только что вынырнул последним усилием.

– Не затягивай так сильно, – сказал он, отдышавшись. – Нам ехать не близко, а если кровь не будет поступать, после двух часов ногу придется ампутировать выше колена. А она мне нужна: я хочу вернуться в реанимацию.

– Ты вернешься, – сказала Лиля, чуть ослабляя жгут. – Все будет хорошо. Что тебе показано для экстренной свертываемости?

– Наверное, викасол, – сказал Голубь дрогнувшим голосом. – Внутривенно, тогда она повысится через полчаса. Но я же не вожу его в кармане.

– Мы заедем в ночную аптеку, переводчик вспомнил, где он видел бланк рецепта…

– Глупость, какая аптека, – сказал Хи. – Сейчас движение уже небольшое, мы будем у нас в больнице максимум через час. Паша, ты можешь сам повернуться и лечь? Или терпи тогда, я сейчас тебя переверну…

– Надо вызвать ambulance, – сказал Анри с террасы. – Где мой телефон? – Он уже сам нашел его в кармане и вертел в руках. – По какому номеру вызывают ambulance в России?

– Не надо, мы быстрей сами его отвезем, – сказал Хи.

Теперь он прижимал к ноге Голубя выломанные дощечки, а Лиля обматывала все это бинтом. Действовали они споро и ловко, но ногу лежавшего так или иначе надо было поворачивать, и Голубь опять застонал сквозь зубы.

– Еще надо вызвать полицию, – сказал Анри. – Они должны зафиксировать это как несчастный случай или как преступление. Мне бы очень этого не хотелось, тем более что они, наверное, должны будут сообщить и в посольство, но я вызываю. Это у вас сто два?

– Ради бога, не надо, Анри, – сказал ему Голубь уже сквозь зубы. – Если в травму, то в приемном придется зафиксировать бампер-перелом, и на Хи заведут уголовное дело. Да так мы все равно больше времени потеряем, пока меня будут оформлять, никто же из нас больше там не работает, и неизвестно, кто на приеме. Поехали в Ярославль. Переводчик, дай мой телефон, он должен быть в пиджаке на веранде. Я позвоню Люсе, чтобы готовили операционную…

Он лежал под дождем, прислоненный головой к столбу ворот, одну ногу он согнул, а вторая, зажатая дощечками, и сама теперь была как бревно. Его начало трясти.

– Хи, отгони свой рыдван, – крикнула Лиля. – Он большой, но на нем нельзя ехать, нас будут тормозить на каждом посту. – Анри, ключ от «тойоты» у меня или у тебя?

– Вы не можете ехать на моей машине, – сказал Анри, нащупывая рукой, видимо, ключ в кармане джинсов. – Салон будет весь в крови. Эта машина оформлена на французскую организацию, а если вы, пьяные, ее разобьете или если вас остановит полиция – а то или другое или даже все вместе случится наверняка, – я должен буду объясняться и меня вообще могут выдворить из России. Или вы именно так все и задумали? Ведь он сделал это специально, специально…

– Но там же на бампере кровь! – сказала Лиля. – Ты хочешь, чтобы меня тоже посадили в тюрьму? Решил отделаться сразу от нас обоих?

– Что они там про полицию? – спросил Хи. – Переведи. То, что я специально наехал, я и сам разобрал. А кстати, спроси: не он ли нажал на ключ от ворот?

– Это я