Белая карета - Леонид Васильевич Никитинский

загадывать на всю жизнь вперед, а я не вижу в этом особенного смысла.

У меня еще с Александрова было смутное предчувствие, что все это может как-то вдруг и совершенно измениться, но я не хотел ему этого говорить. Тем более что предчувствия меня часто обманывают – а значит, это никакие и не предчувствия вовсе.

Со стороны дома подошла Герта Франциевна:

– Ничего, что я вас отвлекаю?

– Что вы, что вы…

– Это вы ей привезли домики?

– Да, конечно.

– Хорошо, а то я боялась, что она сама взяла их там, – детям трудно удержаться.

– Что вы, Верочка честная, она замечательная девочка.

– У нас в Алма-Ате тоже была дача, – сказала она мечтательно. – Ну какая там дача – так, сарайка… А в Керчи – нет. В Керчи вышел из дома – и через пять минут уже море, там дача никому не нужна…

В это время брызнули первые капли дождя и зашипели на углях, а с той стороны ворот загудела странным захлебывающимся клаксоном машина. Анри бросился, словно дело шло о спасении от стихийного бедствия, искать в разом сгустившейся темноте купол от жаровни, одновременно объясняя Герте Франциевне что-то по-немецки.

– Он говорит, что ключ от ворот лежит на веранде на подоконнике, слева от входа, – перевела она. – И просит открыть.

– Хорошо, – сказал я. – Я сейчас открою.

Все, кроме Анри, суетившегося у жаровни, повернулись к воротам: Герта Франциевна взяла за руку девочку, оторвавшуюся от игры, Лиля и Голубь тоже вышли и стояли теперь на ступенях веранды. Я поднялся между ними и нашел синий ключ на брелоке в виде куколки из ниточек в цвета французского флага – впрочем, ведь и на новом российском они теперь такие же. Я нажал на одну кнопку, но ничего не произошло, и машина еще раз прогудела сорванным голосом, на другую – и ворота поехали в сторону.

Всунулась странная пугающая машина непонятно какого цвета, до того она вся была грязная, – значит, дождь всю дорогу от Пскова он вез с собой. На боковых окнах висели желтые занавесочки с кистями, как при советской власти, – это был, на самом деле, даже микроавтобус. Места во дворе не хватило, и Лиля бросилась переставлять «лендровер», а Верочка вдруг побежала к этой странной машине, и Герта Франциевна поторопилась за ней. Анри был занят у жаровни, к которой он тащил куски мяса в клетке из металлических прутьев – почти такой, какой Хи тогда обезопасил его сломанную руку после операции.

– И Герта Франциевна тоже уже здесь! – бодро закричал Михиладзе, вылезая из своей странной машины, как будто сходил с корабля. – Здравствуйте!

– Разве вы знакомы? – удивился я.

– Ну конечно, – сказала Герта Франциевна. – Он еще катал Верочку на мотоцикле в Керчи, я чуть не умерла со страху, хотя они ехали медленно…

– Верка!.. – загремел Хи.

Та еще немножко стеснялась, но он схватил ее и подбросил в воздух, под редкие еще капли, нет, даже брызги дождя, и она засмеялась там, наверху.

– Перестаньте, – сказала Лиля. – Она промокнет, дождь. Что это у тебя за номера?

– Ростовские, – объяснил он, осторожно опуская девочку на землю. – Хорошо еще не украинские, как в прошлый раз.

– А сейчас ты из Пскова? – уточнил Голубь.

– Ну да. Туда мы ехали вдвоем с одним парнем, но он там остался по делам. Ну что, не пора ли нам выпить с дорожки?

– Узнаю, – сказала Лиля. – Ну, поднимайтесь сюда, на террасу. Верочка, а тебе уже пора спать, мы завтра поедем в Москву. Ты уложишь ее, мама?

– А где же счастливый отец семейства? – насмешливо спросил Хи, бросая кожаную куртку на стул и оглядывая освещенную веранду. – Мне надо посмотреть его руку.

– Жарит мясо к твоему приезду, – пояснил я, показывая в сад через стекло. – Мы пока возьмем аперитив, ты можешь остаться, мы с тобой и с Голубем ляжем в летнем доме, там есть теплые одеяла. Принести водки? А то тут только вино и коньяк.

– Давай тогда коньяку, чтобы лишний раз не бегать, – гремел Хи, сам себе уже наливая в стакан. – Надеюсь, это у вас не последняя бутылка?

Он был вроде такой же, но тоже не такой. Волосы не торчали вихрами, а спутались вокруг проплешины – видно, он давно их не мыл. Рубашка стала жесткой от высохшего пота, а голос, все такой же низкий, звучал все же немного глуше, как будто из другой комнаты. Заметно было, что он устал – с дороги ли или еще раньше. Полстакана коньяку он бросил в себя одним махом и на мгновенье застыл, став похожим на надгробие.

– Я накрою в гостиной или принести сюда? – спросила, входя, Герта Франциевна. – Мне кажется, здесь уже холодновато, хотя, если столько пить…

– Верочка легла? – спросила Лиля, уходя в гостиную и на всякий случай унося с собой Чехова. – Я думаю, мы поужинаем здесь. Я пока принесу тарелки.

– Пойдем распакуем новые, – сказала ей Герта Франциевна. – Жалко старые, они тут еще с пятидесятых, наверное, а вы их переколотите.

Они вышли, и оттуда раздался треск – это, видимо, мама и дочь раздирали картонную коробку с новыми тарелками.

– Ну как ты? Зачем ты оказался в Пскове? – спросил Голубь друга. – Ты говорил, что приедешь за медикаментами и перевязочным материалом.

– Ну так, дела, – неопределенно сказал Хи. – Медикаменты, инструменты и материал я возьму завтра в Химках – как раз удобно отсюда будет заехать. Ну что тебе сказать? Мы ломим. Гнутся шведы. То есть укрофашисты и жидобандеровцы.

– Все паясничаешь, – сказала Лия, входя со стопкой цветных тарелок.

– Да какой там… – сказал Хи и разлил остатки из бутылки нам в рюмки и себе в стакан.

– Salut, camarade le chirurgien, – сказал Анри, входя на веранду из-под дождя с блюдом шипящего мяса. – Сколько лет, сколько зим!.. – это он сумел по-русски, а дальше я стал переводить: – Я видел, как вы приехали, но не мог бросить барбекю, там надо все время переворачивать. Ну, у нас еще будет время наговориться, вы ведь останетесь ночевать? Уже все собрались? А то мясо остынет. Я сейчас принесу божоле.

– Может, не стоит мешать? – опасливо спросил Голубь у Хи.

– Наоборот! Коньяк с молодым божоле – должно основательно забрать.

Мы расселись. Новые, только что вымытые цветные широкие тарелки были уже расставлены. Герта Франциевна раскладывала мясо и овощи. Анри что-то спросил у нее по-немецки, из чего я смог разобрать только «муттер» и «божоле» – бутылка с вином была у него как раз в руке.

– Нет, просто воды, – отвечала она по-русски: такие простые слова Анри, видимо, уже выучил. – Мне еще надо за Верочкой присматривать, она вряд ли сегодня быстро уснет.

– За встречу, – сказал Анри, поднимая бокал, и я стал переводить: – Мы познакомились всего полгода назад, но у меня