Кайрос - Дженни Эрпенбек
Для того чтобы все это вспомнить, требуется лишь раз или два перевести взгляд с одного на другого, да еще выпить две чашки чаю с булочкой, яйцом и кусочком огурца. С Торстеном она была не такой, как с Анной, а с Анной не такой, как с Себастьяном, Сусанной, Штеффеном или с Рут. До сих пор ей казалось, что Ханс нужен ей, чтобы жить в этом мире, но теперь выяснилось, что он нужен ей, чтобы противостоять этому миру. Она еще помогает убрать со стола, складывает несколько садовых стульев, убирает в сумку свои кассеты с записями «Квин» и говорит друзьям «пока».
I/18
Людвиг выбрал тощую, реденькую рождественскую елочку, потому что ему стало ее жалко. Теперь она торчит там посреди комнаты, как сухостой. До завтрашнего дня, когда елку украсят шарами и игрушками, ветки должны отвисеться, но они такие убогие, что и опуститься едва ли смогут. Ханс нервничает, сам не зная отчего. За последние четыре месяца не прошло ни единого дня, чтобы он не встретился с Катариной, кроме той ноябрьской недели, когда он ездил в Вену. Но сейчас впереди праздники, и у него не будет никакой убедительной причины уйти из дома.
Две недели тому назад Ингрид, сдавая в химчистку его пиджак, нашла во внутреннем кармане паспортную фотографию Катарины и после этого три дня с ним не разговаривала. Катарине он об этом рассказывать не стал. В октябре Катарина впервые расплакалась из-за того, что он женат, в ноябре второй раз, с тех пор он избегает упоминать имя Ингрид. А теперь, когда Катарина временами принимает серьезный вид, он осознает, что она изо всех сил сдерживается, чтобы не заговорить вслух о том, что ее волнует. Что-нибудь случилось? Ничего. Оба стараются обходить темы, которые могли бы расстроить его или ее, и оттого в их отношениях вдруг прочно поселяется грусть. Он ведь достаточно стар, чтобы знать, как конец сначала незаметно, а потом все глубже и глубже пускает корни в настоящее. Не будь я женат, я не стал бы тем, кто я есть. Это он говорил когда-то Регине, ведущей новостей, и Марьют, финке. Они с этим мирились до тех пор, пока он сам не захотел уйти. Что касается Катарины, то эта фраза имеет еще и другой смысл, но, если бы он написал ей: «Не будь я женат, исчезло бы ощущение опасности, необходимость хранить все в тайне, препятствия, из-за которых мы сильнее тоскуем друг по другу, не составляют сущность нашей любви, но подгоняют нас, подстегивают наше чувство», – она стала бы это отрицать. Подгоняют, подстегивают, «…под стать/ той усталой кобылице,/ что летит, не чуя ног, жаждая воды напиться»[35]. Жаждать. Вот еще одно забытое слово. Брак, отказывающий любовной связи в самом праве на существование, есть одновременно питательная почва, на которой эта любовная связь произрастает. Вероятно, и наоборот, должен признать Ханс, если хочет быть честным. Разве не показалась ему впервые за долгое время Ингрид, которая после трехдневного молчания наконец снова заговорила с ним, а потом, в разгар последовавшей затем ссоры, заплакала, когда у нее потекла тушь и она в гневе швырнула из окна во двор первый попавшийся предмет, платяную щетку, разве не показалась ему тогда Ингрид красивее и желаннее?
Тихая ночь. Святой она станет лишь завтра. Бездонно-глубокая, черная как вороново крыло тишина. Однако, зажимая уши, Ханс чувствует шелест бегущей по жилам крови. Ханс беспокоится и сам не знает почему. Целую вечность сидит он за своим маленьким письменным столиком в эркере, зажимает уши и слушает, как целую вечность ничего не происходит. Какое Евангелие читать ему завтра вслух? От Луки или от Матфея? Он берет с полки Библию и закуривает новую сигарету. У Матфея на поклонение новорожденному Иисусу являются волхвы, у Луки – пастухи. Двойственность происхождения Мессии как Сына Господа и рабы Господней бросается в глаза, только когда он сравнивает оба Евангелия, но, если он захочет поделиться своими мыслями, Людвиг и Ингрид, нетерпеливо ожидающие после кофе раздачи подарков, явно долго не выдержат. А ведь только благодаря такому двойственному происхождению пророк и получает свой высокий статус. Двуликий Янус. Или еще лучше: союз двух начал. Рабочие косая черта крестьяне плюс интеллигенция. «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны». Две координаты и ясно обозначенная цель, чтобы представлять себе, чего именно хочешь добиться. Три ножки, чтобы табурет не качался. На него Ингрид каждый день кладет Хансу трусы, рубашку и носки, которые он наденет. Она его одевает, а Катарина раздевает. Выдает носки, подходящие к рубашке, а галстук нет. Ингрид делает из него хорошо одетого мужчину, с которым она может появиться в обществе. Она или Катарина. А он безропотно принимает все ее хлопоты, как дитя. Брак, в котором нет места чувственности. Так уж повелось спустя некоторое время после рождения Людвига. Чем нежнее он с нею на людях, тем тверже она уверена в том, что за ближайшим углом прячется его нынешняя возлюбленная, бросила ему однажды Ингрид, чтобы как-то объяснить свое к нему отвращение. Твои шлюхи, сказала она ему еще как-то. Но все же осталась с ним.
Не будь я женат, я не был бы тем, кого ты любишь. Вскоре придет время, когда Катарина станет ощущать свое горе острее, чем счастье, время, когда ее родители, ее друзья, всякий, у кого она спросит совета, поймет, что он, Ханс, ей больше не подходит и что ей с ним плохо. Наша любовь заживо ляжет в могилу, написал он ей в ноябре, после того как она расплакалась во второй раз. Это случилось, когда он вернулся из Вены и его по праву встретили в аэропорту Ингрид с Людвигом, а не она. Ханс зажимает себе уши двумя пальцами, проверяя, циркулирует ли еще его кровь по телу. Что, если счастье навсегда от него ускользнуло, по тем улицам там, внизу, на которых, кажется, никогда не царила столь глубокая тишина, как сегодня? Сейчас ему снова вспоминается, как Катарина после первой проведенной с ним ночи покинула его дом, как прохладным утром перешла улицу своим быстрым, уверенным шагом. Он тогда стоял у окна здесь, в эркере, и смотрел на нее сверху. Счастье было там, внизу, а страх застыл вверху, у окна. День был новенький, свежий, только что народившийся, и ласточки снова завладели небом.
Неужели год и правда
