Три жреца - Маджид Кейсари
Взволнованный, Харес сел около костра. Прислонив голову к своей палке, он уставился на пламя. Спасть совсем не хотелось. К тому же он привык находиться в полусонном состоянии. Где сейчас Халима с ребенком? Толстый жрец сказал, что если бы они захотели, то могли бы поднять против семьи Хареса все племя. Он даже угрожал, что и сейчас может это сделать. Чем же так опасен этот мальчик?
* * *
До самого горизонта были видны лишь горы песка, а над головой сияло одно только солнце, пробудившее пустыню для нового утра. Когда рассвело, Халима увидела перед собой горную цепь, но сколько ни ехала, так и не могла к ней приблизиться. Горы были похожи на стадо верблюдов разных мастей: бурых, сизых и белых, которые все время убегали от нее. Выстроившись в ряд вдоль всей линии горизонта, они будто чего-то ждали. Халима решила не останавливаться и не спать до тех пор, пока не дойдет до гор. Сначала ей надо было найти убежище и только потом можно было устроиться на отдых. От езды верхом у нее болело все тело. Несколько раз она слезала с осла, чтобы животному было легче идти и сама она могла бы немного размяться. Она обернулась – белых антилоп уже не было. Они неожиданно исчезли еще до рассвета. Может, это был только сон?
Кругом лежала ровная земля. Ветер поднимал легкие сухие ветки и носил их по округе. Из-под ног осла с каждым шагом прыгала в разные стороны желтая саранча. Любое существо вокруг можно было заметить за несколько фарсахов…
* * *
Откуда-то послышался грохот падающих камней. Похоже, шумели дикие звери. Харес поднялся и стал прислушиваться. Шум раздавался из-за холма. Неожиданно по всей пустыне разнесся собачий лай. В темноте Харес начал взбираться по склону холма. Еще не дойдя до верха, он увидел, что пустыня озарилась. Ползком он добрался до вершины холма. Пустыня была похожа на раскаленное блюдо, словно камни и земля пылали в огне. Прямо перед холмом Харес увидел стаю черных собак, которые, громко лая, собирались взобраться наверх. Удивительным было то, что верхом на них сидели какие-то люди, которые управляли ими. Харес не мог разобрать, казалась ли пустыня красной от огня, которым полыхали собаки, или от кровавых плащей наездников. Медлить было нельзя, иначе языки пламени могли добраться и до него. В панике Харес начал спускаться с холма, как вдруг собаки заметили его и залаяли еще громче. Он встал, как вкопанный. Идти было некуда. Если он побежит обратно, собаки сильнее разозлятся и погонятся за ним следом, если останется на месте, то станет для них легкой добычей. Теперь вся его надежда была на всадников, которые, быть может, решат удержать своих собак. Как бы там ни было, они всё же люди. Когда Харес опомнился, на холме собралась уже целая свора собак с узкими мордами. Их глаза сверкали огненными искрами. Среди собачьего лая слышались возгласы всадников, кричавших: «Взять его! Взять его!» Харес развернулся, но зацепил ногой камень, споткнулся и упал головой на землю. Очнувшись, он потер рукой затылок, с трудом открыл глаза и увидел раба, стоявшего возле лошадей. Было слышно, как скрипит подпруга. Лошади фыркали. Харес заметил, что раб начал обходить скакунов кругом. Небо только-только начинало светлеть, оставаясь еще туманно-серым, словно заря уже была близка. Однако рассвет наступит еще нескоро. Где же собаки и их всадники? Харес не мог поверить, что все это было лишь сном. Он провел рукой по лбу, который был весь в поту, облегченно вздохнул и приподнялся.
Раб взял попону, на которой спал, отряхнул ее с обеих сторон и положил на спину лошади. Харес не хотел вставать, глаза еще слипались. Он вытянул руку – камни, ограждавшие костер, уже остыли и покрылись тонким слоем пепла. Харес привстал и увидел, что раб уже затягивает подпругу лошади.
Харес хотел сказать ему: еще рано, посмотри на небо, там нет ни одной утренней звезды, везде светят только ночные. Однако он решил ничего не говорить своему спутнику и молча уселся на земле, скрестив ноги.
Раб подошел к нему и принялся ногой толкать камни, скатывая их в кучу. Прозрачный пепел мягко поднимался в воздух. От костра, горевшего ночью, не осталось и следа.
– Вставай. Где бы ни была твоя женушка, она спала так же, как и мы. Я хочу догнать ее прежде, чем она вновь тронется в путь.
Не успел Харес сложить свою попону, как раб уже вскочил в седло. Харес взглянул на него – тот что-то спокойно жевал, то ли кусок хлеба, то ли финик. Харес, еще заспанный, поднялся на ноги и стряхнул с себя пыль. Одним прыжком он вскочил на лошадь. Не успел он покрепче схватиться за уздечку, как услышал крик раба, скачущего уже между скал.
* * *
Сидя на осле и изнывая от жары, Халима продолжала искать тенистое место.
Ее взгляд был прикован к высоким скалам, и она всем сердцем желала поскорей добраться до их тенистой прохлады. Время от времени женщина чувствовала острую боль в суставах. Силы уже были не те, что прежде. Кочуя по разным местам, они обычно отправлялись в путь на рассвете и шли без единой остановки до полуденного зноя. Но сейчас она устала от бессонницы, а может, и страх был тому виной. С бессонницей, телесной усталостью, отеками в ногах и болью в суставах – со всем этим можно было справиться, но что ей делать, если она потеряет ребенка?
Яркое солнце сияло высоко в небе и жгло не прикрытую сзади шею мальчика. Халима посадила малыша перед собой на осла. Он, играя, клал голову на шею животного то с одной, то с другой стороны. Видно было, что он тоже устал.
Как только они добрались до тенистого места, Халима немного ослабила повязку на своем лице. Ощутил первое дуновение ветра своим взмокшим от жары телом, она глубоко вздохнула, наслаждаясь прохладой. Женщина остановила осла. Ей очень не хотелось уезжать из этого прохладного места, и она решила остаться в скалах, чтобы немного переждать зной, отдохнуть самой и дать отдых животному, а потом продолжить путь. Пустынная жара и жгучие лучи солнца мучили нестерпимо. Пот струился не только по спине, но и по шее Халимы, ее длинные волосы намокли.
Халима быстро пошла рядом с ослом. Она сказала животному: ты без одежды и быстро отдохнешь в
