Три жреца - Маджид Кейсари
Отчаявшись найти ребенка из богатой семьи, Харес уже не знал, что ему делать. Он не мог возвращаться в свое племя с пустыми руками. Тогда он попросил Халиму зайти в дом Господина.
Халима отказывалась, но в конце концов уступила требованиям мужа. Харес ждал ее за дверью. Женщины говорили между собой, что если уж ребенок не принял ни одну из кормилиц, у которых было в избытке молока, то разве ему подойдет худосочная Халима? Когда из-за двери донеслись радостные женские возгласы, Харес и не подумал, что это все из-за его жены. Услышав крики радости, другие кормилицы ушли, обиженно хлопнув дверью.
После того как муж с женой вернулись в племя, Харес спросил:
– Что произошло? Разве ты не говорила, что мальчик-сирота принесет несчастья нашей семье?
– Дотронься до меня, – ответила Халима.
Харес положил ей руку на грудь – она казалась каменной.
– Теперь ты понял?
– Нет.
– У меня не хватало молока и для своего ребенка, не говоря уже о том, чтобы кормить чужого, но как только я села рядом с матерью этого мальчика…
Харес еще раз коснулся жены, и ее прекрасное лицо озарилось радостью.
Халима рассказала мужу, что сначала она села в ногах матери того мальчика, положив собственного ребенка рядом на ковер. Со страхом и трепетом она взяла сироту на руки. По взглядам присутствующих женщин Халима поняла: они считают, у нее нет никаких шансов. Однако мальчик сразу же вцепился в правую грудь, и тогда все женщины радостно закричали. Халима рассказывала об этом мужу и смеялась. Мать мальчика не знала, как ей отблагодарить кормилицу. Спустя некоторое время малыш, напившись вдоволь молока, заснул прямо на руках Халимы.
С того самого дня Харес понял, как сильно его жена полюбила этого мальчика.
* * *
Дыхание белых антилоп, сопровождавших осла, не прерывалось ни на минуту. Часто, резвясь, животные подбегали совсем близко. Они прыгали с места на место, натыкаясь на кустарники, и скакали по камням. Неизменные спутники, они то показывались, то скрывались из виду, но Халима постоянно ощущала их присутствие. Когда время от времени их дыхание затихало, женщина подзывала их, и они снова приближались. Антилопы бережно и почтительно кружили вокруг осла и его всадницы, словно это была одетая в белое невеста.
Впервые Халима увидела их по дороге из Мекки. Караван Бани-Саад отправился тогда в путь на полдня раньше. Харес и Халима никак не могли догнать проворных верблюдов своих соплеменников. Белый осел был настолько тощим, что совсем не мог идти, а длинная и худая верблюдица вот-вот была готова замертво упасть наземь. Пока они собрались, караван Бани-Саад уже ушел и добрался до Мекки. На обратном пути, едва они успели выехать из города, Халима несколько раз кормила ребенка, сидя верхом, и всякий раз чувствовала, что осел, на котором она сидела, потолстел. Сначала она никак не могла в это поверить. То и дело она нагибалась и рассматривала осла. Она не верила своим глазам, но бока животного действительно стали гораздо круглее, и оно уверенно шло по дороге, быстро переступая ногами. Харес несколько раз окликал Халиму, чтобы она подождала его, потому что его верблюдица все время отставала. Тогда они решили поменяться, но как только сделали это, уже верблюдица стала опережать осла. Когда муж с женой нагнали караван Бани-Саад, в небе ярко светило солнце, но стоило им опередить соплеменников на несколько фарсахов[6], как над их головами появилась черная туча. Совсем скоро она пролилась дождем, сначала мелким, но потом капли из небольших превратились в крупные и оросили сухие стебли трав, поломанные кустарники, обезвоженную землю, измученную жаждой, и потрескавшиеся утесы. Все произошло неожиданно, и пустыня, столь долго ждавшая этого небесного гласа, вдруг вся покрылась цветами. Повсюду, куда ни посмотри, распускались цветы, даже из расщелин выглядывали душица и красный тюльпан. Земля под ногами оживала на глазах. Осел и верблюдица тут же начали щипать траву, и вдруг Халима заметила вдалеке стаю белых антилоп, которые, обгоняя друг друга, скакали в их сторону. Животных было не одно и не десять. Пустыня вся светилась от белоснежных красавиц, резво скачущих им навстречу. Халима нигде не видела таких прекрасных животных и даже ничего о них не слышала. Пустыня наполнилась запахом мускуса. Антилопы скакали с ними до заката. Но откуда они явились сейчас в этой ночной мгле и куда бегут?
Постепенно ночной холод сменила приятная утренняя прохлада. Горы из темных сделались серыми, и забрезжил рассвет. Халима задремала, но вскоре открыла глаза.
Скоро ночной мрак совсем рассеялся, и наступил день.
* * *
По хрусту сухих ломающихся веток и скрипу кожаной уздечки, за которую тянут вперед голову лошади, Харес догадался, что раб решил привязать своего скакуна к скале или кустарнику.
– Здесь хорошо обдувает ветром.
Раб показал на расщелину между двумя скалами.
Харес взял свою лошадь за узду и посмотрел на силуэт своего спутника. В темноте тот не заметил его озадаченного взгляда.
– Будем спать у этой скалы.
– Спать?
– А что еще ты собираешься делать в такую темную ночь?
– Ничего. Все же…
– Мы потеряем их в темноте. Если идти, не разбирая пути, мы можем окончательно потерять их след.
– Можно было пройти еще дальше. Потом поспим.
– В такой темноте быстро не поедешь. Осел толком идти не сможет. Сейчас мы поспим, а на рассвете запросто догоним их. Никуда им не уйти.
Раб не стал дожидаться ответа Хареса. Он быстро собрал несколько сухих веток, обложил их камнями и разжег костер. Харес принялся нехотя помогать ему и подложил к костру охапку хвороста.
Теперь он мог видеть раба вместе с его лошадью. Раб достал из переметной сумки краюшку хлеба, отломил кусок и бросил Харесу. Затем начал уплетать свою часть. С набитым ртом, держа хлеб в руке, он достал лошадиную попону и ногой расчистил землю от камней в том месте, где решил устроиться на ночевку. Когда все было готово, он расстелил попону, улегся и закутался в нее.
– Не думай о них.
– Не могу. Ума не приложу, как все так получилось.
– Когда взойдет солнце, мы найдем их.
– Когда взойдет солнце…
– Не хочешь ли ты один отправиться на их поиски?
Раб смеялся над Харесом, но тот ничего ему не ответил и продолжал смотреть на танцующие языки костра. Украдкой он посмотрел на раба, но тот уже закрыл глаза. Было неясно, заснул он на самом деле или только притворялся.
Харесу не верилось, что раб
