Лимберлост - Робби Арнотт
Раньше Нед никогда не имел дела с древесиной. Если бы он задумался о том, чем пахнет дерево, в голову скорее всего пришли бы запахи леса: острая нотка гниющей растительности, чистый ментол эвкалипта, сладость диких цветов, сырость земли, свежесть дождя, запах гниения мертвого валлаби, известковая минеральность разбитого камня. Деревья пахли листьями и цветами. Нед полагал, что сама древесина должна быть немой. Он осознал, как ошибался, когда пряный аромат дерева заполнил легкие, смешался с его кровью.
Лодка, ее вид и запах. Нед чувствовал себя одурманенным, опоенным. Он и не подозревал, что мир способен на такие подарки.
* * *
Он пошел бы на поиски Скворца, если бы Скворец не нашел его первым. На следующий день Нед делал влажную уборку в сарае с лодкой и заметил своего друга. Тот шел по пляжу, камни хрустели у него под ногами. Увидев лодку, Скворец остановился. Его лицо пошло пятнами.
– Ты только погляди, Недди, елки-моталки.
Нед хотел пожать плечами. Хотел сделать вид, что купил самую обычную лодку, что нет повода плясать вокруг нее. Но лицо и голос Скворца подтверждали: перед ними было нечто потрясающее. И вот Нед уже улыбался во весь рот.
– Кажется, неплохо получилось.
– Шутишь! – Скворец обошел вокруг лодки, дотрагиваясь до нее и присвистывая. – Что это за дерево?
– Точно не знаю.
Скворец обошел динги еще раз и остановился возле кормы.
– Тебе тут нужен руль.
– Как будто бы да.
Лицо Скворца приняло хитрое выражение, глаза прищурились. Нед знал, что последует далее. Через мгновение Скворец уже рассказывал, как они украдут руль из лодочной мастерской в Биконсфилде. Как возьмут грузовик его отца и поедут туда ночью, как болторезом проделают прореху в сетке-рабице, как при помощи отверток и гаечных ключей снимут руль с одной из тех красивых французских лодок, как мешковиной заглушат все звуки.
Нед дослушал до конца. Позволил Скворцу пофантазировать вволю. Потом сказал, что скорее всего сделает руль сам. Они немного поспорили без особого энтузиазма, обоих слишком увлекало исходившее от лодки сияние, чтобы полностью переключиться на что-то другое, – и вскоре друзья условились, что по крайней мере съездят и посмотрят на рули поближе.
Они оседлали велосипеды и помчались в Биконсфилд. Оказавшись на территории лодочной мастерской, Нед сразу направился к разноцветным динги, а Скворец пошел отвлекать владельца.
Нед ходил между рядами лодок, вспоминая свои чувства, когда был здесь прошлый раз, свое отчаяние от непомерных цен. Ходил, пока не наткнулся на динги, близкую по размерам и конструкции к его лодке. Он перегнулся через корму и внимательно осмотрел рулевое устройство. Изучил его форму, массивность баллера, ширину пера. Крепление к корпусу и крепление румпеля. Нед сделал быстрый набросок карандашом в своем блокноте, помечая габариты, соотношение деталей и то, как они крепятся друг с другом.
Чей-то свист отвлек его от записей. К нему приближался Скворец. Владелец лодочной мастерской наблюдал за ним издалека, скрестив руки на груди. Скворец остановился возле Неда.
– Нам пора, приятель. Я ему уже надоел.
Нед в последний раз внимательно посмотрел на руль и последовал за Скворцом, который быстрыми шагами уходил с территории лодочной мастерской. Владелец проводил их взглядом до ворот и подождал, когда они выйдут на улицу, сядут на велосипеды и покатят прочь.
Скворца переполняло радостное возбуждение.
– Я рассказал этому парню про твою лодку. Он сказал, что, если мои слова правда, значит, она сделана из хуонской сосны. – Он улыбнулся во все зубы. – А еще сказал, что я заливаю. Мол, невозможно найти динги из хуонской сосны среди старого хлама.
Нед не знал, как к этому относиться. Он думал о рисунке у себя в кармане, оставив разговоры и рассуждения Джеку Скворцу.
* * *
Вернувшись в Лимберлост, он сразу начал ваять руль из досок и брусков, оставшихся после строительства сарая. Сначала задача казалась довольно простой: выпилить детали нужной формы, соединить их с помощью гвоздей или склеить, создать подобие руля, который он зарисовал в блокноте в лодочной мастерской. Но детали нужной формы не получались: доски отличались по ширине, и какие бы тщательные измерения он не производил, сделать детали, подходящие друг к другу, не удавалось. От доработки уже выпиленных фрагментов долотом становилось только хуже. Для такой тонкой работы Неду не хватало ни навыков, ни аккуратности. Из всех частей его «руля» во все стороны торчали кусачие занозы.
Он попытался нарисовать чертеж руля на полу сарая, чтобы руководствоваться рисунком при изготовлении деталей. Это упростило работу, хотя его столярные навыки от этого лучше не стали. Наконец Неду показалось, что у него получилось нечто дельное, нечто рабочее. Но стоило ему поднять результат своих трудов с пола, как он понял, что поделка крива и уродлива. Сначала конструкция казалась крепкой, но в вертикальном положении она тут же стала разъезжаться. Свет проникал сквозь щели. Скреплявшие дерево гвозди поскрипывали.
Он держал грубую конструкцию в руках, когда вернулся Скворец в сопровождении своего отца. Они шли к берегу реки через кусты. С ними шел и отец Неда. Нед отложил инструменты. Выпрямился. Хотел что-то сказать, но не стал. Решил дать лодке возможность самой сказать за себя.
Оба отца направились прямо в сарай. Отец Скворца потер подбородок, присвистнул, как раньше его сын, чертыхнулся, мол, быть не может, чтобы это была та же самая лодка, которую они видели у Фалмута. Отец Неда только бровь поднял. Осмотрев лодку, старики согласились с мнением владельца лодочной мастерской: перед ними не что иное, как хуонская сосна. Должно быть, ее привезли издалека, с юго-запада, из единственного места, где растет этот вид, где в дикой глуши надрывают глотки ветра. Это лучшая древесина на всей планете для строительства плавучих средств, сказал отец Скворца. Хуонские сосны растут очень медленно, они не подвержены губительному воздействию соли и воды, невосприимчивы к насекомым и от природы пропитаны маслами, отталкивающими влагу. Судя по свойствам, это даже не вполне сосна, а нечто более старое и редкое. Деревья этого вида способны жить тысячи лет, если не падут жертвой топора или пожара. Древесина хуонской сосны легкая, почти невесомая, она скользит по воде, как акула на охоте. Драгоценный материал, к которому имеют доступ только настоящие мастера. Лесорубы дали ему свое название:
