Трансатлантический @ роман, или Любовь на удалёнке - Валерий Михайлович Николаев

грудь, написала 20 вопросов. Среди них: отчего ваш домашний образ отличается от заграничного; отчего Березовский и Гусинский вынуждены жить за границей; как вы рассчитываете быть президентом всех людей, если ваш единственный советчик – вы сами; что говорят о вас ваши политические оппоненты и критики; что вы чувствуете относительно Ходорковского и проч. Питер Ноутон, похожий на гадкого утенка, спросил бы Путина, перед кем из мировых лидеров тот преклоняется. Мне показалось, это очень тонкий вопрос, который мог бы выявить действительное направление ума нашего вождя. Еще Питер спросил бы: если бы Путин мог все начать сначала, какие перемены он совершил бы в России и почему? Майк Мид, в том же роде, что и Питер, очень юный, но очень толковый, сочинил восемь вопросов, среди них: вы думаете, есть какие-то вещи, которых русские люди не должны знать? Замечательный вопрос: как вы соединяете в себе качества демократического лидера и бывшего служащего КГБ, чувствуете ли вы, что все еще эмоционально связаны с коммунизмом? И еще один вопрос Майка: что Путин думает о политике и действиях Ельцина как президента. Джессика Персонетт, пышная американка с пышными волосами, написала: знакомы ли вы с первой поправкой к американской конституции, и если да, что вы думаете о ней как о гарантии свободы прессы? Следом: почему вы подписали Доктрину об информационной безопасности в июне 2000 года, если этот документ явно показывает желание установить правительственный контроль над информацией? Эшли Филлмер, худая, маленькая, нервная, почти хорошенькая (рот как у Джулии Робертс), спросила: вам, правда, нравится Буш или вы притворяетесь? И еще: кто представляется вам идеалом вашего наследника, какой тип персоны, такой, как вы? Мы говорили о том, что Ельцин выбрал своим наследником Путина, и это на самом деле недемократический жест в стране, претендовавшей на то, чтобы считаться демократической. А эта умница повернула дело вот таким образом. Странный студент Стив Макгуэй (белокурый крепкий ирландец в десятом поколении, лет 50), впрочем, отличник, также составил превосходные вопросы. Один: людям в России живется лучше, чем 10 лет назад? Второй: почему в ходе президентской кампании вы отказались от дебатов? Третий: некоторые думают, что вы злопамятны, вы помните своих врагов? Четвертый: какого вы роста? Курта Метцгера, высокого, худого, слегка ироничного, заинтересовало, какой политической философией или какой политической теорией руководствуется Путин, принимая свои президентские решения, а также какое воздействие оказывает и как отражается на администрации Путина прошлый опыт офицера КГБ? В качестве последнего вопроса, который Курт задал бы Путину, значился следующий: правда ли, что Ольга Кучкина такая cool (непереводимое слово, обозначающее качество), какой кажется? Я рассмеялась, прочтя это. И Даша смеялась. На что и было рассчитано. А Наташа, которой я сказала, что вроде один мальчик в меня влюбился, на полном серьезе начала объяснять мне, что у них тут приняты разные студенческие приколы с целью обратить на себя внимание и получить хорошую оценку. С юмором дела у моей дочери так себе.

Раздала уже семь ручек КП в качестве наград. Осталось четыре. А уроков – восемь. И непонятно, как быть дальше, поскольку есть майки, бейсболки и кружки, а лучшие ученики уже награждены. Не награждать же худших. Задачка, которую пока не знаю, как решить.

Доктор Марина, с которой я говорила по телефону, сказала, что такой болезни как вегетососудистая дистония в Америке не существует, эта хрень, выразилась она, существует только в России. Когда врачи не знают, в чем дело, то ставят этот диагноз. А американские врачи выясняют, в чем дело, и находят, и лечат то, что нашли.

Целую.

12 марта

Сегодня был день покупок. Вчера пришел чек: доплатили недоплаченные деньги за первый месяц. Тут же отправились тратить. Тем более, что чек за следующий месяц обещают во вторник 16 марта. Купила блузку от Kelvin Klein, в мелкий фиолетово-коричневый рисунок, черную кожаную сумочку от Guess и черные полукроссовки-полутуфли ходить, скажем, по Риму, когда мы туда полетим, а также по Москве, когда приеду. Месяца полтора не была в магазине, а это все-таки развлечение. Всех покупок на сто долларов. Дашины покупки – на ту же сумму. Впрочем, все вещи можно сдать обратно, если жалко станет трат или захочется купить что-то другое.

Еще из быта: связала Даше длинный кардиган из оранжевой шерсти (распущенный свитер) и довязала большой шарф, начатый в Москве, с крупными полосами разных оттенков серого и голубого. Оттого, что вязала (и оттого, что плохо себя чувствовала), роман двигался медленно. Я не знаю, что такое европейский роман. Но если это то, что я читала по-русски (Снег француза Максанса Фермина) и по-английски (Hotel du Lac англичанки Аниты Брукнер), – то он с нашим романом рядом не лежал. У Фермина стилизованная под японцев проза страниц на двадцать, простенькая, про японского поэта средних веков, романтическая сказка, какие можно сочинять пудами. У Брукнер – среднее описание чувств и мыслей писательницы средних лет, забравшейся после нервного срыва в укромный швейцарский отель и знакомящейся с разными постояльцами. Я не дочитала и ожидаю какой-то сюжетной изюминки, но мы пишем несравнимо глубже, серьезнее, интереснее, стилистически сложнее. При том Фермин оказался сенсацией для Франции, за один 1999 год роман был переиздан четыре раза, и молодой провинциал проснулся знаменитым. Брукнер же сочинила четырнадцать романов, за один получила Букера, и, стало быть, тоже знаменитость.

Даша готовит потрясающие ужины.

Целую.

13 марта

Я знаю, что ты звонил (Даша не могла взять трубку, а меня не было), и знаю причину. Уже слышала про этот ужас и видела пламя за Кремлем по NBC. Я не знаю, что случилось (то есть знаю официальную версию), но это хуже факта – это какой-то знак. И то, что второй срок президента начался со сгоревшего Манежа – тоже знак. Это навсегда останется в истории. Ты уперся в президента – а я уперлась в народ. Перечти те же самые фрагменты из Амальрика и Синявского. А я тебе добавлю из любимого Герцена: Россия лежала безгласно, замертво, в синих пятнах, как несчастная баба у ног своего хозяина, избитая его тяжелыми кулаками. Когда это было! И чего же ты хочешь (как спрашивал некто Кочетов)? То, что на втором и третьем месте социальные справедливщики Харитонов и Глазьев (КГБ – КПРФ), а ничтожный охранник Жириновского получил свой миллион голосов, во-первых, понятно, а во-вторых, делает многое сомнительным, если не пропащим. Или, по крайней мере, бесконечным во времени. И уж точно объясняет, с чем должен считаться и каким настроениям отвечать любой, кто встает во главе этой страны. Сталин не как черт из табакерки вылез. Это был взаимный роман вождя и народа. Народа, как обожавшего вождя, так и проклинавшего его, но