…и чтобы рядом шла собака. Истории о дружбе, преданности и любви - Артак Гамлетович Оганесян
Надо бы попить воды и пойти искать собаку. А то получалось так, что он, Игорь, повел себя с ней так же хреново, как в свое время…
Как в свое время обошелся с ним отец.
Игорь, сдерживая шаг на спуске, возвращался к грузовику. По пути заметил чайник. Тот лежал на земле около кострища. Игорь поднял его: что-то еще плескалось там на дне. Он сделал глоток прямо из носика. И в этот момент почувствовал на себе взгляд. Обернулся.
Из-под переднего бампера грузовика поблескивали глаза. Собака вылезла, сначала потянула передние лапы, опустив морду к земле, потом задние, выгнув спину дугой, моргнула и подняла взгляд на Игоря.
– Доброе утро, Монгрела! – Игорь постарался придать голосу строгости. – Ну и видок у тебя, старушка! Видать, тоже перебрала вчера! Небось втихую колбасу запивала коньяком? Пошли завтракать.
Голова плыла, слегка подташнивало, но ему стало так хорошо.
Завтракать вдвоем – такое было только при маме.
январь–март 2023
Готесса и доберман
Отец сразу почувствовал опасность. Прервал шуточный спор, который они затеяли на парковке, затолкал ничего не понимающую дочь на заднее сиденье внедорожника и захлопнул дверь.
Она хотела было возмутиться, но по лицу отца поняла, что лучше не стоит.
Стекла в машине были тонированными, а свет от уличных фонарей слишком тусклым, поэтому она не могла понять, что за существо приближается к ним. Рослое, звероподобное, с высокими колючими ушами.
Ей стало страшно. Она сползла вниз, под переднее сиденье.
Снаружи существо спросило у отца:
– Судья Кулагин?
– Да, – подтвердил отец. – Что за маскарад?
– Я по твою душу. Пора ее взвесить. Не только тебе судить других.
Раздался хлопок. Что-то ударилось о дверь машины и свалилось на землю.
Девочка догадалась, что это не «что-то», а папа.
Стало тихо.
У нее сжалось сердце. Ее всю колотило.
Снаружи ничего не происходило. Это пугало еще больше.
Что там с папой? Ей выходить из машины или ждать внутри?
Вдруг резко открылась водительская дверь. Она закричала.
В пассажирском окне напротив девочка увидела отражение маски собаки – острые уши, острый нос. Сквозь узкие прорези в маске на нее смотрели глаза, похожие на человеческие.
– Я не за тобой приходил… пока что, – прошептало нечто и закрыло дверь.
* * *
Сергей припарковал машину, перешел улицу и сразу же заприметил и мощного добермана, и стройную девушку в плаще. Она стояла в той самой точке Семимостья, откуда были видны сразу семь петербургских мостов.
Здоровенный пес возлежал на парапете, подобрав под себя задние лапы и вытянув передние. Словно статуи сфинксов на Университетской набережной. Но те сфинксы были из серого известняка, а у этого гладкая короткая шерсть отливала черным мрамором.
Фигура девушки тоже казалась окаменевшей из-за длинного черного кожаного плаща. И пусть плащ был совсем не по погоде в это теплое июньское утро, но смотрелся стиль– но.
Рисунок, размытый под ярким солнцем: Никольский морской собор, мосты и набережные на пересечении каналов. А поверх такой воздушной акварели угольным карандашом тонко начертаны силуэты девушки и собаки.
– Красавец! – с восхищения начал разговор Сергей, подойдя и встав рядом.
– Да, Питер – красавец, – согласилась девушка.
Она продолжала смотреть в перспективу Крюкова канала.
– Я про вашего добермана, – пояснил Сергей.
– А-а!
– Как он величественно и невозмутимо возлежит на этом граните. Я решил было, что в Петербурге прибавился еще один сфинкс, – пошутил Сергей, сам себя удивив красноречием.
Но реакция оказалась не той, что он ожидал.
– Сфинкс?! – усмехнулась девушка. – Вы сказали «сфинкс»? Почти угадали. Его зовут Инпу, в честь древнеегипетского бога!
– Ого!
Сергей еще и присвистнул. Девушка решила, что он удивился кличке. Но его поразило не это – за годы работы кинологом и не такого наслушался, а ее непростая внешность.
Голубые глаза были обведены черным контуром. На губы густым слоем нанесена черная помада. Выкрашенные в цвет вороньего крыла волосы гладко ниспадали на плечи. Худое продолговатое лицо еще больше вытягивали сережки в форме креста с петлей сверху.
Девушка была одета во все черное: высокие ботинки-берцы с частой шнуровкой, кожаные брюки, обтягивающие тонкие и длинные ноги, облегающая майка с причудливым изображением глаза с завитушками, и поверх всего – тот самый кожаный плащ.
– Ксения, верно? – решил удостовериться он.
– Верно, это я, – подтвердила она. – А вы, должно быть, Сергей?
– Он самый.
Сергей вдруг поймал на себе взгляд пса и посмотрел в ответ тому в глаза. По спине у него пробежала дрожь, от пса действительно веяло холодным камнем. Сергей же вспомнил теплый шерстяной запах, который окутывал их двор, и собачий питомник по соседству, где работал отец.
* * *
Учительница представила Ксюшу классу и показала ей на выбор одно из двух свободных мест: рядом с толстым мальчиком или с девочкой во всем черном. Первый глуповато улыбался, поэтому Ксюша выбрала вторую, молчаливую на вид.
Но стоило Ксюше сесть, а учительнице вернуться к доске, как новая соседка по парте тут же шепнула:
– Ты из какого города переехала?
– Я из Москвы. Мы только район сменили.
– А почему?
Ксюша оказалась не готова к такому допросу. Не станет же она говорить незнакомой девочке, что после убийства отца мама захотела избавиться от всего, что навевало болезненные воспоминания. Но и придумывать что-то Ксюше не хотелось.
– Пришлось, – сказала она. – Мы потеряли папу.
Соседка понимающе покивала, а потом тихим доверительным голосом сообщила:
– Я сама не переживала утрату близкого человека, но мне кажется, я знаю, что ты чувствуешь.
Ксюша вопросительно посмотрела на новоиспеченную одноклассницу. Ну и фразу она выдала: «Не переживала утрату близкого человека».
– Я – гот, – в доказательство способности сочувствовать пояснила девочка.
– Кто? – переспросила Ксюша.
А сама в этот момент поглядывала на учительницу: ой как не хотелось в первый же день на первом же уроке получить замечание за болтовню.
– Гот. Готы. Слышала про такое движение?
– Нет, наверное, – извиняющимся тоном призналась Ксюша.
– Мы, готы, живем очень близко к царству скорби, но мы не скорбим. Мы можем наслаждаться позитивными эмоциями, но вдохновенье мы черпаем из депрессии, отчаянья и душевной боли…
– Лариса, оставь Ксению в покое! – скомандовала учительница. – Лучше помоги мне раздать тетради.
Лариса, спеша выполнить поручение, вскочила из-за парты и случайно смахнула с полочки под столешницей колоду карт. Они рассыпались по полу. Ксюша наклонилась собрать. Карты были размером с обычные игральные. На них были реалистично
