Ход до цугцванга - Саша Мельцер
* * *
Даже сидя к отцу затылком, я чувствовал, как его взгляд беспощадно прожигает мою спину, сверля ее между лопатками. Я поежился, желая избавиться от ощущения назойливого присутствия папы в шахматном зале, но теперь он постоянно сопровождал меня на турниры. Мои пальцы подрагивали, когда я тянулся за очередной фигурой.
На мгновение я одернул руку, сжав ее в кулак. Противник посмотрел на меня удивленно, но я отвел глаза, уставившись на деревянную столешницу, на которой стояла шахматная доска.
Часы отсчитывали время, но я не понимал, как ходить. По невнимательности я уже допустил, чтобы черный конь соперника встал на ключевое поле с2, тем самым напав и на ладью, и на короля. Такой промах недопустим для международного мастера, коим я и являлся, и оттого становилось стыдно.
В мозгах все путалось: пешки сливались со слонами, и я по очередной досадной ошибке потерял ладью. На лбу выступила испарина.
– Вы в порядке? – еле слышно спросил меня противник.
Я посмотрел на него так, будто бы впервые видел. Лунообразное лицо и близко посаженные большие голубые глаза делали его похожим на пластикового младенца из магазина игрушек, но энергетика от него шла теплая. На миг мне показалось, что он и в правду взволнован моим состоянием.
– Да, – суховато обрубил я.
Тот поджал губы, но согласно кивнул. Часы неумолимо шли вперед. У моего соперника оставалось сорок минут на свои ходы, а у меня – всего пятнадцать. Дрожь никак не унималась, и капли холодного пота скользили по спине. Я обернулся, чтобы посмотреть на сухое бледное лицо отца. Каждая морщина в нем, сведенные к переносице брови выдавали недовольство. А недовольство у него быстро перерастало в гнев.
Рядом с ним стоял Александр Иваныч, то и дело потиравший порозовевшие щеки. В помещении было душновато, но организаторы не торопились открывать окна. Большинство столов рядом с нашим уже освободились. Кто-то ушел, а кто-то толпился в турнирном зале, пялясь на чужие игры. Возле нас почти никого не было: в другом конце зала играли куда увлекательнее.
Сначала мне захотелось отложить партию, но потом я увидел лазейку. Если сходить белопольным слоном на 45, то можно было напасть на ферзя и ладью. Оставалось надеяться только на невнимательность противника, иначе он может напасть на моего слона, и тогда все.
– У вас десять минут осталось, – напомнил луноликий, сцепив пухлые пальцы в замок.
Я мельком взглянул на шахматные часы и потянулся за водой. Даже девять с половиной. Пластиковая бутылка скрипнула в руках, пробка поддалась ослабевшим пальцам с трудом. Во рту пересохло так, что постоянно хотелось кашлять, и я с трудом подавлял эти позывы.
– Спасибо, вижу, – хрипло сказал я, сделав несколько глотков.
От воды, которая должна была помочь мне собраться, затошнило. Я поставил-таки белопольного слона на d5 и тут же закрыл глаза. Соперник не задумался над ходом ни на минуту. Фетровое дно его фигуры ударилось о шахматную доску, щелкнули часы, и только тогда я рискнул поглядеть на поле опять.
– Баста, – прошептал я. – Сдаюсь. Спасибо за игру.
Я пожал его пухлую ладонь и поднялся так резко, что стул чуть не упал, противно скрипнув ножками по кафельному полу. Соперник с видимым удовольствием обвел свое имя как победителя на бланке и отдал его организаторам турнира. Я мельком посмотрел на его рейтинг. Две тысячи сто тридцать пять против моих двух тысяч четырехсот тридцати.
«Позорище», – подумал я про себя, шмыгнув носом.
Отец с тренером ждали у выхода. Александр Иваныч теребил в пальцах связку ключей. Руки папы были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Он смотрел на меня, не мигая, и взгляд его вспарывал мне внутренности.
Я заранее знал, что ждет меня после возвращения домой, и невеселая улыбка словно сама по себе расцвела на губах.
Часть вторая. Гарде
Глава 10
Весна 2020 года
Нева омывала небольшой пляж, расстилавшийся неподалеку от Петропавловской крепости. Это место было горячо любимо туристами, особенно летом, но, когда на дворе стоит конец марта, находилось не так уж много желающих ощутить пробирающий до костей промозглый ледяной ветер.
Я сидел прямо на холодном песке, закутавшись в пальто, но разувшись. Мои ступни касались воды, которая своим холодом колюче ласкала кожу. Прогноз погоды на телефоне показывал минус три, но мне не хотелось уходить, несмотря на клацающие от озноба зубы.
– Сдурел?! – раздался голос за моей спиной. – Нам в Аргентину лететь через неделю! Заболеешь!
– На хер Аргентину, – отозвался я, откинувшись на песок и прикрыв глаза.
Затылком я чувствовал песчинки, попадавшие мне на кожу головы, которые вечером придется вымывать из волос. Особо сильная волна намочила мне штаны по середину голени.
Александр Иваныч опустился рядом и придвинул ко мне мои же ботинки.
– Обувайся.
– Не хочу.
– Я сказал – обувайся!
– Не указывай мне! – рявкнул я, мельком покосившись на него.
Тренер раздраженно отпихнул ботинки, тоже чуть не угодившие в волны залива. Вот была бы умора – идти домой босиком.
– Твой отец нанял тебе тренера четырех гроссмейстеров… Это кубок мира, Рудольф, ты не можешь оплошать.
Я хрипло рассмеялся, но веселья в этом смехе не было. Только горечь, замершая на корне языка, а потом осевшая и в сердце. Глаза невольно заслезились от порывов ветра. Александр Иваныч всегда заводил одну и ту же шарманку: «Соберись, все от невнимательности, от нежелания владеть теорией, от самоуверенности». После каждого моего проигрыша он придумывал сто и одно оправдание, а потом выдавал их отцу, опасаясь за собственную шкуру.
– За полтора года ты не выиграл ни одного турнира, от шести международных отказался, больше половины партий свел вничью, а проигрыши твои считать я устал, – вздохнул Александр Иваныч. – Если ты не хочешь больше играть, так и скажи. Чего все мучаются?
– Ты-то особенно, под крылом у Всеволода Андреича, который башляет огромные деньжищи?
– Не хами.
– А ты перестань мне читать нотации! – взвился я, резко сев. – Помню я про Аргентину, и про отца помню, и про гроссмейстеров тоже! Хватит, достал!
Я вскочил, схватив ботинки, и прямо босиком по ледяному песку с проблесками снега направился к выходу с пляжа. Песок неприятно хрустел, а острые камешки впивались в ступни. За собой я услышал торопливые шаги: Александр Иваныч, видимо, не планировал сдаваться просто так. Я резко обернулся, чтобы приказать ему отстать от меня, но наткнулся на
