Сеульский магазинчик потерянных вещей - Ким Хечжон
– Тебе повезло, что рабочий день позже начинается, – сказала Раим, когда мы выходили из заведения.
Завтра мне нужно было в академию к двум часам.
– И позже заканчивается, – добавила я.
– Точняк, – снова засмеялась подруга.
Из-за того, что я заканчивала в десять вечера, в рабочие дни я не могла встретиться с друзьями. Хотя, по сути, у меня была только Раим.
Подруга сказала, что поедет на автобусе, поэтому мы разошлись у автобусной остановки. Я направилась к станции метро и вдруг заметила, что людей стало больше. Последний поезд еще не ушел, но сегодня воскресенье, обычно в этот день народ не задерживается допоздна…
Спускаясь по лестнице, я включила телефон и увидела, что аккумулятор почти на нуле. Совсем недавно, перед выходом из дома, я полностью зарядила его, а он уже выдохся. В последнее время батарея стала очень быстро садиться. Наверное, все из-за того, что я пользуюсь им больше трех лет. Заряжать приходится по два-три раза в день, а интернет едва тянет. За шестьсот тысяч вон я могла бы купить новый телефон. А-а, шестьсот тысяч вон! Почему же я дала их взаймы? На что пошли эти деньги? Не хочу и думать, что мне их больше не видать…
И это далеко не все, о чем я сожалею. Стоит только начать вспоминать, как сожаления полезут одно за другим, как клубни батата.
Рядом с турникетом висело зеркало в полный рост. Проходя мимо него, я мысленно спросила себя: «Ты жалеешь?»
И покачала головой. Если сожаление – это желание вернуться в прошлое, то я никогда не буду ни о чем жалеть. Даже просто развернуться в сторону минувшего – невыносимо.
По воскресеньям между поездами были длинные интервалы. И мне это не нравилось. Я долго сидела на лавочке и только после объявления о прибытии встала и пошла к выходу.
Я еле-еле добралась до академии к двум часам дня. Утренние подъемы даются мне нелегко, поэтому я рассчитывала, что более позднее начало занятий даст больше свободного времени. Ага, как же… Поздние возвращения домой – поздние отбои, а потом и такие же пробуждения утром. Это закономерный результат. Если пойти спать поздно, то как потом встать рано? Я поднимаюсь с кровати около одиннадцати, умываюсь, завтракаю, сразу же обедаю и собираюсь на работу – и вот уже за полдень. Дорога занимает больше часа.
Там, где я работаю, занятия для учеников средней и старшей школы начинаются в четыре, а работа администрации – в два. Мы следим и за преподавателями, и за учениками. Короче, занимаемся всем подряд: закупаем учебные материалы, отправляем сообщения с напоминанием об оплате, составляем расписание дополнительных занятий и корректируем движение автобусов-шаттлов[4] – выполняем все мелкие поручения, которые дает директор. Хотя рабочий день стал длиннее, а зарплата – меньше, эта должность нравится мне больше, потому что не нужно общаться с учениками напрямую.
После окончания университета я готовилась к экзамену на государственную службу и больше двух лет проработала преподавателем в академии. Одной из главных причин, по которой я отказалась от экзамена, стала моя усталость от учеников. Старшие коллеги говорили, что дети милые, но у меня не было никаких теплых чувств. Когда я смотрела на них, становилось тяжело дышать. Сначала подумалось, что дети игнорируют меня, потому что я не школьный учитель, но потом поняла, что в школе будет то же самое. Я начала думать, что готова заниматься чем угодно, лишь бы не преподавать. Поэтому, когда в начале этого года я узнала о том, что в четвертый раз провалилась на экзамене, приняла это спокойно. Может быть, просто заранее сдалась и нашла оправдание, потому что понимала, что сдать его будет трудно? Когда я сказала Раим, что преподавание – не мое и что я не хочу этим заниматься, подруга поинтересовалась, пойду ли я работать, если сдам. Сказать «нет» я не смогла. Но экзамен был для меня как виноград для лисы[5].
Я не могла оставаться дома без дела, поэтому зашла на сайт по поиску работы и нашла объявление о вакансии администратора в учебной академии, так и оказалась здесь.
– Кстати, Хэвон, это же ты отвечаешь за потерянные вещи? Я нашла это в классе недавно, когда убиралась. – Моя коллега Ли Мичжон протянула дневник.
На обложке не было имени. Я быстро просмотрела дневник и заметила, что все листы исписаны расписанием занятий и списками дел. Сначала забытые вещи хранились в нашем кабинете, но в какой-то момент их стало слишком много, и мы выделили для них отдельную коробку в зоне отдыха на втором этаже. Ученики, которые приходят на занятия, заглядывают туда хотя бы раз.
Я снова заглянула в дневник и увидела, что в графе для имени округлыми буквами выведено слово «февраль».
– Оу… Смотри, что здесь написано!
– Что за имя такое – «Февраль»?
Верно… Я забрала дневник у Мичжон и отправилась на второй этаж в зону отдыха. В коробке потерянных вещей по-прежнему лежали все те же предметы: пеналы, термосы, верхняя одежда. Может быть, ученики не приходят за этими вещами, потому что считают их ненужными или не знают, что потеряли их?
Когда я вернулась в офис, меня снова окликнула Мичжон. У Пак Юнгён сегодня был выходной, поэтому мы работали вдвоем. В администрации нас было трое. Академия работала даже по выходным, поэтому мы чередовались и брали одну смену в выходные и еще четыре в будни. Так получилось, что я отдыхала по средам и воскресеньям.
– Хэвон, свяжись с теми, кто не внес деньги.
Зайдя в личный кабинет, я увидела информацию о платежах за этот месяц и, выделив номера телефонов с пометкой N, сделала рассылку сообщений через веб-сайт. Когда я печатала электронное письмо типографии, чтобы заказать учебные материалы для летних курсов, зазвонил телефон.
– Академия «Айтапкласс», слушаю.
– Это вы только что отправили сообщение о задолженности? – Голос на другом конце провода был очень сердитым. – Деньги были отправлены на счет академии сегодня утром. Что это такое? Вы думаете, что я уклоняюсь от оплаты?
– Ой, прошу прощения. Я посмотрела на вчерашние данные, когда делала рассылку.
– Мой ребенок ходит в вашу академию уже три года. За кого вы меня принимаете? Это безобразие!
Я извинялась снова и
