Илария - Габриэлла Залапи

Принчипесса приглашала много друзей. Теперь она носа не высовывает из дома, только слушает грустную музыку в розовой гостиной. Изабелла, наверное, назвала эту комнату так из-за платья женщины на большом гобелене. Вышитая женщина стоит спиной. На ней треугольная шляпа, а рядом — колодец. На нее смотрит юноша и улыбается. У него в руках ведро. За ними лес, ветви, листья, валуны, кусочки неба.

Я сижу в кресле с книгой на коленях, но читать не могу. Изабелла вяжет. Она напоминает мне хрустальный бокал, высокий, тонкий, прямой и холодный. Белая прядь на лбу путается с волосами цвета перца с солью.

Когда наши взгляды встречаются, я улыбаюсь, и она тоже. Она, по-моему, застенчивая. Глаза у нее добрые, бирюзовые, проницательные.

Ты умеешь вязать?

Я качаю головой.

Хочешь научиться?

Нет, спасибо. Но мне любопытно, и я подсаживаюсь к ней на большой диван.

Смотри, вот лицевая петля, а вот изнаночная.

У нее ловкие, проворные пальцы.

* * *

За лесом мы нашли красивое фиговое дерево. Бирилло дал ему имя: Камилло. Нам пришлось долго идти под соснами, потом по пыльной тропинке вдоль рощи оливковых деревьев с кривыми стволами. И еще надо было перелезть через ограду, заросшую колючей ежевикой.

Но вот и Камилло, огромный шар мясистых листьев. Одни его ветви касаются земли и больших камней, другие вздымаются высоко в небо.

Никто не станет искать нас здесь. Кричи сколько хочешь… Здесь только птицы, муравьи да ящерицы снуют между камнями, иногда замирают на месте и тут же бегут дальше. Бирилло они не нравятся, но я его успокаиваю. Ничего с нами не случится, ведь мы забрались так высоко, на самую верхушку Камилло. Я разуваюсь и смотрю, как падают мои туфли.

Бирилло, а мы вообще есть, если никто нас не видит? Бирилло ничего не говорит.

Что сейчас делает папа? Я по нему скучаю. Нет, нет… это неправда. Я и сейчас слышу, как стреляет его рот-карабин. Та-ра-та-та-р-р-ра. Скрипят зубы. Вылетают злые слова.

Бирилло советует мне ни о чем не думать. И о маме тоже не думай, и об Ане.

Я все хуже их помню. Не могу увидеть их лица. Главное, что мы вместе, говорит Бирилло.

Он шепчет мне: я никогда от тебя не уйду. Я прижимаю его к себе и засовываю лист Камилло в прореху на шее, там, где он порвался еще в интернате. Я его так и не зашила, потому что это лучший тайник для моих памяток. Записки, мамин номер, листья с дерева. Что еще?

Идем домой.

Мы возвращаемся в пыльных сандалиях, с липкими руками.

С полными карманами спелых фиг на десерт.

* * *

Изабелла боится, что я испорчу одежду. Она велела Паоле отвести меня к Нини, это соседка-крестьянка, она живет в доме за сараем со своим мужем Коррадо. Они возделывают земли принчипессы, ухаживают за ее виноградниками. Вот увидишь, у Нини золотые руки, она нашьет тебе чудесных юбок.

Зажав в зубах портновский метр, Нини сняла мерки и все записала на бумажке. Перед уходом она попросила меня помочь ей положить большие доски на стол за домом, ну вот, слово за слово, я осталась и уже помогаю ей с помидорным пюре. Мы давили пальцами комочки и размазывали эту массу тонким слоем по доскам. Потом посыпали все красное море солью и накрыли легкой-легкой тканью. Оставим сушиться на три-четыре дня, это для томатного концентрата, сказала Нини.

Под конец мои ладони были все сморщенные.

Теперь я каждое утро захожу к Нини узнать, не нужна ли ей помощь. Ее муж Коррадо уходит чуть свет. Близится сбор винограда. У него много работы.

Синева неба поглощает малейшее облачко. Цвет такой яркий, что ничего больше нет над нашими головами. Нини утирает лоб сгибом локтя.

Ты покормишь кур? А я бы пока развесила белье. Она приносит ведро.

Кроши вот так, пальцами… Смотри, как я.

Цып, цы-ы-ы-ып! Ко-ко-ко…

Куры сбегаются с громким квохтаньем. Теперь сама. Она протягивает мне ведро.

Что это?

Размоченный хлеб.

Я медлю, но все же погружаю пальцы в клейкую массу.

Изабелла решила, что я должна уметь считать, и теперь каждое утро заставляет меня повторять ей таблицу умножения.

3 × 7 =

5 × 20 =

4 × 9 =

Я так боюсь ошибиться, что все путается в голове. Слышу сестру Силиану, она говорит мне «соберись», как в интернате, но я не могу. Цифры рассыпаются, превращаются в закорючки и черточки. Все сливается, и результата не разобрать. Изабелла, выйдя из терпения, однажды утром дала мне тетрадь. Попробуй писать, может быть, лучше получится. На бумаге у цифр есть начало и конец.

Она была права, все успокоилось. С помощью руки я лучше вижу, и думать легче.

Изабелла подбадривает меня. Еще два вопроса, и я тебя отпущу.

4 × 9 =

8 × 6 =

Изабелла знает, как я люблю ходить к Нини. Люблю окунаться в ее мир, задействовать нос, уши, пальцы, помогая ей консервировать овощи, копать землю в огороде, ворошить сено в стойле Турри, это мул Коррадо. И потом, Нини очень интересно рассказывает про ведьм. Она говорит, что ведьмы существуют взаправду, оказывается, в лесу их полно. Узнав, что я там иногда гуляю, она сразу подхватилась и бросила щепотку соли через мое левое плечо. Назавтра меня ждал на столе в кухне полотняный мешочек. В нем две кофейные ложки муки. Носи его на шее, чтобы отпугнуть ведьм, иначе они могут причинить тебе много зла…

Нини говорит, что я una piccirridda[35], городская девочка, и ничего не знаю про мир духов. Есть он или нет, не важно, мне куда интереснее видеть ее ходящий ходуном подбородок, нахмуренные брови, слушать, как она учит меня правильно держать вилы, выкапывать картошку, резать луковицы. Попробуй, она всегда так говорит: «попробуй». С ней я не боюсь ляпнуть глупость, мы смеемся вместе. У нее веселые глаза с хитринкой. И она все умеет делать руками. Шить, печь печенье с апельсиновым мармеладом и даже высчитывать, сколько времени осталось до захода солнца. Ей достаточно просто поднять руку, чтобы пальцы были между его нижним краем и горизонтом, сжать их… и ответ готов: еще полчаса.

Руки Нини столько всего умеют!

Mangia Ilaria. Brava Ilaria[36]. А вот и Коррадо появляется через полчаса на проселочной дороге вместе с Турри. Они бесшумно приближаются, солнце светит им в спину.

Bonasira![37] Подъехав к дому, Коррадо