Собрание сочинений. Том 11. 2023–2024 - Юрий Михайлович Поляков
– Да подожди ты! Успеем еще в твое кино, – поморщилась студентка и добавила: – Не антиномии, а антимонии…
– Нет-нет, Виктория Павловна, твой жених не ошибся, именно – антиномии, потому что между нами и этим доморощенным луддитом непримиримое противоречие. Мы строим, учим, защищаем, а он рушит и свинячит там, где ест… Вопрос – почему? Ладно, допустим, седьмой класс… «А» или «Б»? Молчишь.
– Переходный возраст, – вздохнула Вера Семеновна, машинально оторвав от фикуса пожелтевший лист размером с тапку.
– Повторяю вопрос: «А» или «Б»?
Я молчал и только сопел от безысходности.
– Да чего уж там, надо в сумке посмотреть! – догадался лейтенант и стал расстегивать молнию. – Может, там дневник или тетрадки. Заодно и фамилию узнаем! Тоже мне, конспиратор!
– Погодите, Константин, – вмешалась жена. – Это его личные вещи. Мы не имеем права. Пусть милиция досматривает под протокол.
– Вера, нечего тут свои адвокатские мерехлюндии разводить. Может, они еще заодно и ларек обнесли. А он тут сопит, партизана изображает! В последний раз спрашиваю: имя, фамилия, класс? И заруби себе на носу, ты не луддит, не подпольщик, не Робин Гуд, ты враг, в лучшем случае – пособник врага! Мы таких на фронте к стенке ставили без лишних разговоров!
– Папа! Ну, это ты хватил… Он же несовершеннолетний!
– А для малолеток есть колония, там быстро строем ходить научат! – вставил пахучий лейтенант.
– Не пособник… – Рыдания перехватили мое горло, но я все-таки вымолвил самое глупое, что можно сказать в такой момент. – Я пионер…
– Всем ребятам пример? Неужели! Я думал, уже комсомолец! – усмехнулся Ипатов. – Костя, ну-ка, что там у него в сумке?
– Так… посмотрим, посмотрим… – пробормотал жених, роясь в моих вещах. – Краски в коробке, кисточки, альбом, карандаши, ластик, книжка… Дневника и тетрадок нет.
– Какая книжка? – уточнила Вера Семеновна.
– Де… Дела… Делакруа…
– Не может быть… – опешил бывший директор. – Покажи! Верно… ЖЗЛ. Как же так, про жизнь замечательных людей читаешь, а сам в школе окна бьешь? Что за чепуховина?
– Антиномия, – пожала плечами Вика. – Интересного вы налетчика поймали!
– Да уж какой есть. Остальные убежали, – насупился Костя.
– Это твоя сумка? – строго спросил Ипатов. – Или украл?
– Моя.
– Чем докажешь?
– Не знаю… Ластик двухцветный…
– Верно, – рассмотрев, подтвердил мой враг.
– Значит, искусством в перерывах между налетами балуешься? – разглядывая меня, задумчиво спросил бывший директор.
– Угу…
– А не рано тебе про Делакруа-то читать?
– В самый раз.
– Вот оно как?
– Про каких художников ты еще читал?
– Про Шишкина, Репина, Федотова, Давида…
– Ишь ты? А краски тебе зачем?
– Я в изостудию хожу.
– В какую?
– В Дом пионеров.
– В наш?
– Да.
– И кто же у вас преподает?
– Олег Иванович Озин.
– Верно, – кивнула Вика. – Он там давно работает, я тоже у него занималась. Голову Гомера уже рисовали?
– Нет еще… Ухо проходим…
– И как?
– Противокозелок у меня не получается…
– Противо… что? – нахмурил пшеничные брови жених.
– Я тебе потом объясню.
Повисла неловкая пауза. Они снова переглянулись. Я шмыгал носом, подбирая сопли. Вдруг озадаченное лицо Ипатова посветлело:
– А ну-ка, Костя, дай мне Делакруа! – Он полистал, нашел нужную страницу с печатью и номером, вписанным от руки фиолетовыми чернилам… – Так-так-так, библиотека имени Пушкина, юношеский абонемент. Вот и разоблачили тебя, партизан! Выяснить, у кого именно на руках эта книга, проще пареной репы. Пять минут! Еще не поздно: Кира Леонидовна на месте, она подолгу засиживается. Сам во всем сознаешься или я звоню в библиотеку?! Впрочем, можно и Озину набрать, дежурный даст домашний номер. Но тогда будешь не со мной разговаривать, а с участковым. Решай!
– Павел Назарович, зачем вы все усложняете? Если Антонова нет на месте, вызывайте наряд, и дело с концом. Вика, мы пойдем сегодня в кино или нет? Почему из-за какого-то хорька малолетнего у меня должен пропадать вечер?
– Отстань!
– В каком смысле?
– В том самом…
– Ну, знаешь… – Мой враг насупился.
– Дети, не ссорьтесь! – забеспокоилась Вера Семеновна.
– Ну! Так и будешь играть в молчанку? – сурово спросил Ипатов.
Я исподлобья рассматривал корешки на полках, понимая, что дальше тянуть резину бессмысленно. Конечно, бывший директор заливал: чтобы выяснить, у кого на руках книга, пяти минут маловато. Квиток с именами читателей библиотекарша вынула из кармашка на внутренней стороне обложки и вложила в мой формуляр, а их в выдвижных ящиках сотни, если не тысячи, пока все переберешь и проверишь, полдня уйдет. Беда в другом: когда я три дня назад брал злополучного Делакруа на руки, за конторкой сидела как раз Кира Леонидовна, и она удивленно посмотрела на меня:
– Опять ты, Юра, книжку не по возрасту взял! Ты же ничего не поймешь…
– Пойму я, уже про Федотова читал.
– Да, вижу… – Она рассматривала мой формуляр. – Ладно, попробуй, только не торопись, вдумывайся в каждое слово!
И, конечно, как только Ипатов произнесет в трубку название, она сразу меня вспомнит. Не хватает, чтобы и в библиотеке узнали, как я школьные окна бью. Да и Олег Иванович, если они позвонят в Дом пионеров, может еще сидеть в студии, он задумал новую картину.
– Ну! – возвысил голос бывший директор. – Отвечай! Класс?
– Седьмой «Б».
– Выходит, у тебя классный руководитель Осотина? Что же ты подвел такую учительницу! Фамилия?
– Полуяков.
– Имя?
– Юра.
– Ну вот и познакомились.
– Погоди, Паш, а это не про него Ирочка нам все уши прожужжала?
– Нет, не может такого быть! Как ты сказал твоя фамилия?
– Полуяков.
– Батюшки, уж не сын ли ты Лидии Ильиничны? – охнула Вера Семеновна. – Час от часу не легче!
Я всхлипнул, опустив голову ниже некуда.
– Мама, а кто это? – спросила Вика.
– Секретарь партбюро Маргаринового завода. Я там недавно выездную консультацию проводила. Не женщина – золото! И так с сыном не повезло…
– Вот это да! Никакого кино не надо! – обалдел жених. – Ну ты, пацан, дал стране угля, мелкого, но много!
– И ничего смешного! – нахмурилась невеста.
Некоторое время они смотрели на меня молча, обмениваясь ошалелыми взглядами, наконец Ипатов распорядился:
– Вот что, Костя, отведи-ка его до выяснения в подсобку и дверь на шпингалет не забудь закрыть!
– Папа, там же холодно, окно разбито!
– Ничего, он тепло одет, заодно мозги проветрит. – Бывший директор вернул мне куртку.
– Ну, пошли, вредитель, – сочувственно проговорил лейтенант и толкнул меня в спину. – А вы, Павел Назарович, все-таки позвоните Антонову! Без него не разберемся…
21. В темнице
Чулан оказался комнаткой с небольшим квадратным окном, его-то я и умудрился разбить. Мой камень валялся тут же на цементном полу, а под ногами
