Ты пахнешь как спасение - Эллин Ти
Олег что-то шепчет мне на ухо о том, как красиво я выгляжу. Но принимать комплименты от этого человека я не буду никогда. Они не звучат приятно. Наоборот – каждое слово словно прилипает к коже и оставляет на ней неприятный отпечаток. Липкий, противный, который сходит очень долго и почти ничем не убирается.
Я терпеливо выдерживаю его прикосновения, пока мы идем ко входу в ресторан, и ничего не отвечаю ему, потому что ничего хорошего не придумаю, так что просто иду рядом. Но как только мы делаем первый шаг внутрь, буквально отпрыгиваю от него сразу же. И мигом делаю пару шагов в сторону, чтобы не видеть, каким недовольным взглядом он смотрит на меня из-за этого жеста.
Мерзость!
– Прошу, ваше пальто. – Внезапно голос сзади заставляет меня подпрыгнуть. Я поворачиваюсь и замечаю парня, видимо одного из работников ресторана. Он протягивает руку, предлагая мне помочь снять пальто, но… Как объяснить человеку, что я планирую оставаться в нем до конца вечера, и плевать мне на то, что не положено по этикету ходить в помещении в верхней одежде.
– О, я не…
Не успеваю договорить, как в диалог врывается моя мама. Она сегодня слишком активна, меня это немного раздражает. Настолько давно она почти открестилась от меня и никак не проявлялась как заботливый родитель, что я почти забыла, каково это – такое частое присутствие ее в моей жизни.
– Дочь, отдавай пальто, и пойдем скорее сделаем пару фото для статьи, пока не набежали гости! – говорит она и тут же сама чуть ли не стягивает одежду с моих плеч, передавая его в руки того самого парня.
Я сразу же ощущаю его взгляд. Он неприятный, от него зудит кожа. Веду плечами в попытках избавиться от этого чувства и обнимаю себя руками, невольно прикрываясь. Мне необходимо это.
Платье, казавшееся красивым дома у зеркала, внезапно смотрится слишком откровенным. Я чувствую себя голой, как в самом страшном сне, мне хочется спрятаться или хотя бы просто вернуть свое пальто. Хочется смыть макияж и убрать красивую прическу в обычный пучок, просто чтобы он не смотрел на меня так.
Я стараюсь делать вид, что его не существует. Просто игнорирую как могу. Иду следом за мамой сразу мимо него, позирую для фотографа, когда она просит сделать пару портретных кадров и несколько вдвоем с мамой.
А потом…
– А теперь всей семьей.
Он не семья мне. Я ему не семья. Мы не семья! Мне хочется заорать это во все горло. Чтобы все присутствующие знали, как сильно я его ненавижу, не принимаю, презираю.
Для кадра мы с мамой становимся по обе стороны от Олега, и его рука тут же оказывается на моей талии. И в этот раз терпеть сложнее. Потому что ткань платья тонкая и я каждым сантиметром кожи чувствую его противные ледяные пальцы.
Мурашки галопом бегут по моей спине. Они такие же противные, как сам Олег. Я ненавижу мурашки и не понимаю, почему во всех книгах так романтизируют это чувство. Я… я испытываю их только от неприязни, от ненависти, от дискомфорта. От Олега. Каждый раз.
Я напрягаюсь, почувствовав его руку, но фотограф меня спасает. Не знаю, то ли это и правда отвратительно выглядит со стороны, то ли она просто увидела на моем лице всю гамму эмоций, но она просит Олега приобнять маму, а меня просто взять его под руку – этого будет достаточно.
Ну, это я пережить смогу. Так уж и быть.
Правда, никакой улыбки выдавить не получается. Я не настолько хорошая актриса, да и слишком часто я скрываю настоящие эмоции, невозможно ведь столько времени прятаться.
– А теперь пойдемте встречать гостей, – говорит мама.
Она по пути, пока мы ехали в ресторан, рассказала мне, в честь чего вообще этот ужин. Оказывается, Олег там с кем-то собрался объединять бизнес и вот приготовил все это, чтобы завести больше знакомств, произвести хорошее впечатление, показать, какой он примерный семьянин и вообще душа компании, чтобы некий там Александр не сомневался в том, чтобы объединить детища. Потому что тогда, конечно, у Олега дела пойдут в гору и прибыль увеличится в несколько раз.
Меня все это мало интересует, но очень хочется, чтобы этот Александр понял, насколько Олег гнилой человек, и не согласился с ним сотрудничать. Буду посылать эти мысли в космос, чтобы сработало.
Но помимо мыслей мне все-таки приходится идти с ними двумя к входу ресторана, чтобы начать встречать гостей. Я понимаю, зачем он таскает меня с собой – хочет показать всем, какие у него замечательные отношения с семьей. Все ведь ведутся на картинку, ни у кого даже мысли не возникнет копнуть немного глубже.
Я еще пару раз ловлю противные взгляды Олега на себе, но, к счастью, он полностью отвлекается на встречу гостей и почти оставляет меня без внимания. Это лучший подарок, честное слово. Но прикрыться мне все еще хочется…
Гости приходят с семьями, кто-то с детьми, если те уже взрослые, кто-то с женами, девушками. Их много! Неожиданно много для меня. Восемьдесят процентов людей я вообще вижу впервые, с некоторыми, конечно, ранее пересекалась где-то. Мне делают много комплиментов, пару раз целуют руки, пару раз щеки. Без пошлостей, не так, как это делает муж моей матери в последнее время. Но каждый раз, когда происходит это, я чувствую, как Олег рядом чуть ли не дышит огнем.
Маме дарят много цветов, пара небольших букетов даже достается мне. Удивительно, но сейчас среди толпы бизнесменов я ощущаю себя куда лучше, чем полчаса назад на «семейной» фотосессии. Потому что почти каждый из пришедших – намного приятнее, чем человек, в чьем доме я вынуждена жить.
– Елена, Рустам, Давид, рад видеть, – говорит Олег, и я замечаю, что к нам подходят три человека. Елена, наверное, мама Давида, судя по всему. Приятная очень на вид, красивая женщина. Улыбается так тепло…
– Здравствуйте, – говорит она, целует в щеку мою маму, жмет руку Олегу, а потом внезапно обнимает меня! – Здравствуй, красавица. Катюша, если не путаю?
– Да, Катя. – Если бы не тон на моем лице, я бы покраснела до кончиков ушей, честное слово! Тут не бывает таких теплых людей. Они все как ледышки поголовно. А она как луч света… Так обняла меня, что захотелось остаться в этих руках навечно, просто почувствовать человеческое тепло… – Приятно познакомиться.
– И мне. – Она подмигивает и отходит, а
