Илария - Габриэлла Залапи

знаешь ли… Он пожимает плечами. Мы долго молчим.

Вито оборачивается, ловит мой взгляд.

Знаешь, одно меня утешает. Твой дедушка не мучился. Просто тихо умер, с чашкой кофе в руке, после обеда. Вито берет в руки тарелку и показывает. Вот так, прямо здесь, в маленькой гостиной. Донна Л. думала, что он просто задремал, но нет, он умер от сердечного приступа, не сказав ни слова, и чашку кофе так и держал в руке. Брови Вито ползут вверх, он качает головой слева направо. Донна Л. держалась очень мужественно, она справилась с кучей проблем и принялась за работу без единой жалобы. Для женщины ее положения это было все равно что совершить революцию. Ты понимаешь, Илария?

Дедушка был адвокатом?

Да, еще каким. Жаль. Что стоило твоему отцу возглавить его контору? С его-то хорошо подвешенным языком! Это точно! Он был бы лучшим.

Вито достает из выдвижного ящика старую деревянную дощечку и длинный нож.

Что мы будем есть?

Мясо и овощи.

А на десерт?

Фрукты. Донна Л. не любит сладостей. Но я захватил для тебя печенье на полдник. Оно в том шкафчике.

Вито наливает воды в кастрюлю, открывает и закрывает холодильник. Сосредоточившись на салате, он не говорит больше ни слова. Рвет лист за листом. Я смотрю на его ссутуленную спину, на затылок.

Твоя мама — сильная женщина.

Как это?

Вито не отвечает.

Ничего, ничего. Я иногда слишком много говорю, Илария. Это взрослые дела. Передай мне, пожалуйста, салатницу. Вон она, на сушке.

На.

Вито улыбается. Знаешь, Илла, кухня — это настоящая исповедальня. Когда вы жили здесь, готовила донна Антония, и мы с ней много говорили. Она умела делать шоколадное суфле — и-и-и-иск-лю-чи-и-и-ительное. Ты его пробовала?

Бабушка открывает входную дверь. «Кто-о-о-о до-о-о-о-ома?» Вито косится на меня.

Ступай-ка! Донна Л. будет недовольна, что ты здесь.

* * *

Делай так, делай этак. Папа качает головой, морщится, показывает мне на нож с вилкой, округляет глаза. Я незаметно подражаю ему. Вытираю рот большой салфеткой, кладу приборы на стол в пять часов минута в минуту. Мама уже учила меня всему этому, но с тех пор, как мы с папой уехали, я все забыла.

На днях бабушка вышла из-за стола, сказав папе: научи свою дочь есть фрукты ножом и вилкой. Это невыносимо!

Мне было стыдно. Папа позвонил Вито, и тот пришел с корзиной фруктов.

Это просто, смотри, как я делаю. Вот, например, банан: надрезаешь кожуру кончиком ножа по всей длине, аккуратно раздвигаешь края, а потом, не вынимая мякоть из оболочки, режешь ее. А есть надо вилкой. Режь на маленькие кружочки, вот так, видишь? Потом папа берет персик, яблоко, абрикос. Я все делаю, как он, очень стараюсь. Он улыбается мне. Скоро ты сможешь есть за столом у английской королевы.

* * *

Исключительное предложение! Один килограмм стирального порошка за две тысячи лир! Я вскакиваю с кровати, открываю окно. Сегодня вторник, день мыльного продавца. Я узнаю его фургон и электрический голос из мегафона. Прижавшись к балконным перилам, смотрю, как женщины протягивают ему банкноты. Он кладет белые пластиковые мешки на большие весы. Один килограмм для синьоры. Один! Один килограмм стирального порошка за две тысячи лир!

Я отхожу от окна и снова ложусь на матрас. Мне ничего не хочется. Одеться? Зачем? Погулять по дому? Я уже знаю его наизусть, изучила все витрины с сицилийской керамикой, гравюры, коллекцию ложечек. Вчера я открыла все шкафы, выдвинула все ящики, наведалась в чуланы. Я даже поднялась на третий этаж посмотреть, как выглядят маленькие комнатки, где раньше жили слуги. Там оказалось пыльно, все заставлено коробками и старыми кожаными чемоданами. Было очень жарко и пахло нафталином.

Я рассматривала старые фотографии, разбросанные по креслу. Люди позировали с очень серьезным видом. На фоне картонных декораций. Кто они?

* * *

Папа, почему Вито ест один на кухне, а не с нами? Мы не садимся за стол со слугами. У меня, наверное, вытянулось лицо.

Так принято. Это классовый вопрос. Ты потом поймешь.

Я вспоминаю, что говорила бабушка за столом. Девушка должна быть изящной. Держать свое тело в рамках. Двигаться бесшумно. Сидеть на краешке дивана, вытянувшись в струнку, ноги согнуты под прямым углом, колени сжаты. Лицо сообразно обстоятельствам.

Что это значит?

От ее объяснений я растерялась. Так принято, заключила она. Это вопрос воспитания.

Есть вещи, которые «так приняты». Например, когда папа заговаривает о маме, бабушка сразу меняет тему.

Так принято.

И скучать нельзя, так тоже принято.

Я должна занимать себя сама. Папа говорит, что я уже большая, что мне пора обходиться без него: Так принято. Мне девять лет, почти с половиной, и я чувствую себя старой.

* * *

Я прохожу мимо папиной комнаты, его дверь приоткрыта. Я вижу, как он застегивает рубашку, очень медленно, с пустым взглядом. У него всегда опущены шторы. Радость встречи с бабушкой уже в прошлом. Он грустный, вялый. И очень худой в облаке дыма. Кровать, низкий столик, стул, большая лампа и дедушкины книги — больше ничего в этой комнате нет. И все в ней земляного цвета.

На прошлой неделе папа и бабушка долго переговаривались шепотом. Они не хотели, чтобы я их слышала. С тех пор на плечах у папы будто лежит тяжесть. Он все чаще вздыхает. Что-то неладно, я это вижу. Он больше не выходит из дедушкиного кабинета. Если бы не надо было одеваться к обеду, так бы в нем и сидел. Это мама, как пустая комната внутри его тела. На автостраде он говорил, что не умеет жить без нее. Что только ради нее и живет.

Он больше не зовет меня ни своей принцессой, ни своим розовым фламинго.

Я его раздражаю. Все его раздражает. Он раб телефона, вся его жизнь подчинена тренькающему звуку. Папа ждет его, кружит вокруг аппарата, как лев в клетке, словно хочет поймать звонок на лету, а когда телефон наконец звонит, берет трубку кончиками пальцев. Как будто она жжется.

Pronto. Голос у него ровный. Безразличный. Да, да, это я. Добрый день, мэтр. Допустим… Допустим… Нет, она не ходит в школу. Ну и что?.. Что это меняет?.. Сейчас каникулы. Она живет здесь со своей бабушкой и со мной. Чувствует себя прекрасно, да. Мы ездим к морю каждый день. Да… Нет… Я не согласен… Так устройте мне встречу с ее адвокатом… Я готов поехать в Женеву, если нужно… Нет.