Любовь цвета хаки - Григорий Васильевич Солонец
— Я знаю, как вернуть вашу законную долю, даже могу этому посодействовать, не безвозмездно, конечно, — загадочно улыбнулся гость.
Разумков, Ярошко и Павлюкевич включили слух на максимум. На их лицах было написано: «Витя, не томи душу, быстрее излагай план».
Когда Мацкевич рассказал, то услышал о себе много хорошего. Задуманную сценку он мастерски и разыграл следующим вечером.
Зашел к Трусевичу по делу и на его дежурный вопрос «Как дела?» с озабоченным видом и некоторой печальной интонацией молвил:
— Плохи.
Выждав небольшую паузу, доктор сообщил якобы по секрету, что работы прибавилось, в гарнизоне всплеск венерических заболеваний, что было, конечно же, неправдой. Но для убедительности, придав лицу серьезности, уточнил: дескать, у нескольких офицеров обнаружена гонорея, вот и сегодня на приеме был один штабной с триппером. Сказал, что ни с кем, кроме Лидки с партучета, не был…
Дальше — немая сцена. Редактор схватился за голову, потом как ошпаренный вскочил со стула. И без того импульсивный, напомнил мечущегося муравья. Затем остановился и признался, будто перед казнью:
— Витя, дорогой, я тоже с ней был. А может, пронесет?
— Борис Павлович, не испытывайте судьбу, пролечитесь на всякий случай, — строго молвил военврач.
— Я готов хоть сейчас!
— Завтра начнем. Правда, из-за всплеска заболеваний лекарство на исходе. Да и не очень оно эффективно. Я бы рекомендовал вам антибиотик. Он есть в госпитале, но без бутылки не выпишут.
Редактор метнулся в комнату и торжественно вручил поллитровку «Пшеничной». План сработал! А Борис Палыч успешно прошел недельный курс лечения от несуществующей гонореи витаминными уколами. Обнажая ягодицы для инъекции, он тихо приговаривал:
— Страдай, раз голова не думала.
Из засады — с тюльпанами
О том, что разведчики уходят в ночную засаду брать караван, Леша случайно узнал за обедом от Игоря Таманцева, знакомого взводного из разведбата. В таком виде боевых действий Разумкову еще не доводилось участвовать. Потому и загорелся идеей провести ночь в горах. Но когда он ею поделился с и. о. командира разведчиков майором Якушевым, тот скривился, будто лимон съел.
Человек с фамилией легендарного хоккеиста явно не хотел брать с собой постороннего лейтенанта — то ли из суеверия, то ли из нежелания нести дополнительную ответственность. К такому отношению Разумков уже привык, поэтому знал, на каких душевных струнах можно сыграть. Напирал, что обидно и несправедливо будет, если о мужественных действиях разведчиков, захвативших караван, никто, кроме командования, не узнает. Что офицеры и солдаты, часто рискующие собой, заслужили, чтобы о них написали в газете, которую они наверняка сохранят на всю оставшуюся жизнь.
Разумков пообещал подчиняться всем приказам и находиться рядом с командиром, а по возвращении сделать хорошие фото всем желающим в знак благодарности. Наверное, последнее окончательно развеяло сомнения майора Якушева, и офицер дал добро. Договорились, что маскировочный бушлат и ночной бинокль корреспондент под личную ответственность арендует у старшины.
С наступлением сумерек разведгруппа из полутора десятков человек незаметно покинула городок. В полночь по-рысьи тихо они заняли удобные позиции. В этом горном районе, по агентурным сведениям, скоро должен пройти караван с оружием и боеприпасами.
Разумков лежал в нескольких метрах от майора Якушева, но в темноте видел лишь его силуэт. По другую руку от командира — связист с рацией. Он всегда рядом, в том числе и на критический случай, когда срочно надо вызвать авиационную или артиллерийскую поддержку. Но сегодня они рассчитывают только на свое оружие, скрытность и внезапность действий. Никто не дремлет, все внимательно слушают тишину, которую в горах, кроме человека, может нарушить птица или зверь. Разумков вздрогнул, услышав слева внизу непонятный шум, вскоре прекратившийся. Первая мысль — «духи»! Якушев вскинул к глазам ночной бинокль, то же самое сделал и Леша. Ничего подозрительного. Скорее всего, горный козел случайно потревожил их, вызвав мелкий камнепад.
Над горами забрезжил рассвет, и стало ясно, что им в этот раз не повезло — каравана не будет. Подождав, пока бездонная чаша неба окончательно посветлеет, майор Якушев условным знаком подал команду строиться. Слегка продрогшие от лежания на прохладной земле, бойцы охотно поднимались, разминая тело после четырехчасовой лежки. Настроение никакое, как после неудачной рыбалки или охоты. Поскорее хотелось вернуться на базу.
— Товарищ лейтенант, наверное, жалеете, что с нами пошли? Писать не о чем, — сделал вывод и. о. комбата.
— Почему же не о чем? — удивился Алексей. — Напишу репортаж, как выдвигались, занимали позиции, ждали «духов». Не наша вина, что они не явились. Кстати, как вы считаете, почему?
— Кто его знает, я же не Нострадамус, — в голосе Якушева угадывалась досада. — Тут как минимум три версии напрашиваются: слитая нам инфа о караване изначально была недостоверная, «духи», что-то заподозрив, в последний момент изменили маршрут, или вмешались какие-то еще форс-мажорные обстоятельства.
— Надеюсь, вы не считаете одним из них присутствие журналиста в засаде? — уточнил Леша, сглаживая свою настырность перед выходом и напоминая Якушеву о его неуместной мнительности, проявившейся в нежелании брать корреспондента на боевое задание.
Офицер чуть улыбнулся, после чего сухо произнес:
— Вы тут ни при чем.
Возвращались другим путем. Как пояснил Игорь Таманцев, это фирменный стиль разведки всегда ходить неизведанными тропами. Так безопаснее и интереснее, новые впечатления гарантированы. Изрядно попетляв, разведгруппа вышла на небольшое плато, с которого открывался замечательный вид на окрестности. Чтобы полюбоваться им, а заодно и перевести дух, Якушев объявил пятиминутный привал.
— Смотрите, пацаны, за гребнем справа, кажись, тюльпаны! — удивленно воскликнул кто-то из солдат. И точно — на небольшом островке земли, отвоеванном природой у каменистой почвы, красовались алые и желтые тюльпаны с необычно большими чашечками бутонов.
Якушеву они тоже понравились. Ориентировались в основном по дням недели, поэтому неким откровением стало, что сегодня не только среда, но и 6 марта. Как специально, к женскому празднику расцвели красавцы. Понятно, пройти мимо разведчики не могли. Не с пустыми же руками возвращаться! С десяток тюльпанов бережно сорвал и лейтенант Разумков. Три он подарит корректор-машинистке Ане, а семь — Любе. Леша уже представил, как удивит ее, какие слова скажет, вручая букет горных цветов. Он где-то читал, что, согласно казахской легенде, человеческое счастье родилось именно из тюльпана. Не зря его называют священным цветком турки — мудрые люди.
Замаскированный подвиг
Решив заночевать в мотострелковом полку, лейтенант Разумков даже не предполагал, свидетелем и соучастником каких событий станет. На их фоне дневная программа настолько померкнет, что
