Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май
Позаботившись о нашем с бабулей быте, тетушка Хань оседлала свой велосипед и покатила по грязной дороге домой. В ночь перед ее отъездом бабуля не спала — она сварила маленькое ведерко риса, скатала из него шарики, присыпала толченым арахисом и солью. Уж не знаю, где она раздобыла арахис — из-за своей редкости он ценился на вес золота.
Мы долго смотрели тетушке Хань вслед.
— Будь осторожна, дочка, — прошептала бабуля, но, кроме нас с ней, эту просьбу никто не услышал. Она подняла взгляд к небу, точно боялась, что сейчас с него посыплются бомбы — прямо на дорогу, по которой поедет ее дочь.
Я с головой ушла в «Приключения кузнечика Мэна». Мне жутко хотелось самой стать таким же кузнечиком, покинуть родное гнездо и отправиться исследовать мир, любоваться бесчисленными красотами природы, встречать самых разных людей, почувствовать вкус независимости, проказничать, заводить новых друзей. В мире кузнечика Мэна никакой войны не существовало. Казалось, лишь люди ее разжигают, только они приносят друг другу страдания.
С отъезда тетушки Хань прошло чуть меньше недели. Мы с бабулей шли из школы и болтали о моих друзьях. Бабуля по-прежнему никуда не пускала меня одну и забирала после уроков.
Мы приблизились к разрушенному соседскому участку, утопшему в грязи и усыпанному осколками кирпича. Дальше нужно было идти медленно, обходя лужи и кучи щебня. Бабуля крепко держала меня за руку, чтобы я не упала.
— Bà Diệu Lan! — позвал ее кто-то. Я обернулась и увидела, что наш сосед, господин Тап, энергично нам машет. — Вас тут два солдата искали! Я их к вам домой отправил. Думал, вы там.
Бабуля поблагодарила соседа, крепче сжала мою ладонь и поспешила вперед.
Неподалеку от нас во дворе обустроили общую прачечную — это было единственное место во всем районе, где можно было набрать чистой воды из осклизлого крана. К нему выстроилась внушительная очередь из ребятишек с пустыми ведрами. Завидев нас, они подскочили и, побросав ведра и толкая друг дружку, побежали к нам.
Сон, мальчик, который почти всегда побеждал в догонялках, схватил бабушку за юбку.
— Бабуль, про тебя солдаты спрашивали. Они…
— Они сказали, что подождут вас! — встряла моя подружка Тхюи. Несколько голосов загудело вокруг нас, точно пчелиный рой.
— Тише. Давайте по порядку, прошу вас, — сказала бабуля. — Где солдаты сейчас?
— Вон там! Там! — несколько человек указали на хибару госпожи Ньы, стоявшую напротив нашей.
Тхюи потащила меня туда. Идти по влажной грязи в пластмассовых сандалиях было не так-то просто. Бабуля нас обогнала. Поскользнувшись, она упала, попыталась встать, но снова распласталась на земле. Когда я ее нагнала, два солдата уже подхватили ее под руки. Мы с Тхюи хотели было помочь ей стряхнуть с себя грязь, но бабуля оттолкнула наши руки и сказала, что она в полном порядке.
Солдаты вытянулись в струнку перед нами. Они были высокие и худые, в темно-зеленой униформе. Один был постарше, и вокруг глаз у него залегли глубокие морщины. Второй был совсем юный, совсем как старшеклассники, которые только-только бросили нашу школу и отправились на фронт.
— Dạ, xin chào[18], — учтиво поздоровался старший солдат. — Мы ищем семью товарища Нгуен Хоанг Тхуана.
Они говорили про бабулиного четвертого ребенка. Моего дядю Тхуана.
Бабуля крепче сжала мою руку и повела солдат к нашему дому. Соседские дети двинулись за нами, перешептываясь. Старший солдат напомнил им о поручении набрать воду. Ребята поняли намек и разбежались.
— Расскажешь мне потом… что за новость вам принесли, — шепнула мне на ухо Тхюи и тоже убежала.
В хижине я достала полотенце для бабули и расстелила соломенный коврик, гадая, знакомы ли эти солдаты с моими родителями и другими дядями.
Бабуля предложила гостям сесть. Они вежливо поклонились и сняли резиновые сандалии. Я задержала на обуви взгляд, отдавая должное ее прочности: папа мне рассказывал, что обувь для бойцов делают из старых автомобильных шин.
Солдаты уселись, скрестив ноги, сняли шляпы и положили себе на колени. Шляпы были одного цвета с униформой, и спереди их украшали сверкающие золотые звезды. Мои родители и дяди уходили на Юг в такой же одежде.
Бабуля плеснула в ведро воды и поставила его на три кирпича. Я разожгла огонь.
Бабуля сделала глубокий вдох и повернулась к гостям.
— Надеюсь, вам не пришлось долго нас ждать.
— Нет, мама, не беспокойтесь, — сказал один из солдат. Он назвал бабулю «мамой», совсем как мои дяди.
Потом солдаты спросили, как меня зовут и в каком я классе.
— Меня зовут Хыонг. Мне тринадцать, и я учусь в шестом классе, дяденьки.
— Какая высокая для своих лет! — подметил второй солдат.
Тот, что помоложе, достал темно-зеленый вещмешок. Казалось, он набит доверху, и я понадеялась, что внутри найдется письмо от дяди Тхуана. Бабуля мне рассказывала, что на фронте с отправкой писем сложновато, так что лучше ждать, что вести о наших близких принесут нам их товарищи, когда вернутся на Север. Они-то доставят нам письмо или опустят его в какой-нибудь почтовый ящик.
— Совсем дурная стала, — бабуля вдруг рассмеялась. — Хотела чай заварить, но у нас его нет! Никогда еще такого не случалось… — Ее голос нервно дрогнул — непонятно почему.
— Мама, не переживайте. Нас напоили ваши соседи.
Бабуля взяла бутылку с водой.
— Извините, у нас только одна чашка.
Я повернулась к нашей печурке и подбросила в огонь еще пару веток. Пламя взревело, и в воздух взметнулось несколько крошечных искр. Нельзя понапрасну растрачивать такой огонь, подумала я и, потянувшись к мешку, привезенному тетушкой Хань, достала последнюю горстку риса. Этого хватит на две тарелки водянистой каши. Я высыпала рис в ведро, наблюдая за тем, как он сыплется сквозь завесу пара.
Старший солдат прочистил горло.
— Мама, мы слышали про бомбежки, но и не думали, что дело так плохо.
Повисла тишина. Я добавила в кастрюлю воды. Меня окутало тепло от огня.
— Мама, мы принесли известия о вашем сыне, товарище Нгуен Хоанг Тхуане.
— Как он? Жив, здоров? — спросила бабуля, дрожащими пальцами сжав подол юбки.
Вместо ответа оба солдата сперва встали, а потом опустились на колени. Тот, что помоложе, развязал свой вещмешок и достал обеими руками
