Румия - Мария Омар
На ночь она заткнула всем детям уши ватой, чтобы не заползли двухвостки, снующие под кошмой. Румия боялась, что ее искусают, но под смешки мальчишек быстро заснула.
Утром ее разбудил Алтынбек.
– Жүр![40] – позвал он.
Румия надела трико под одеялом, футболка была на ней. Когда они вышли, у юрты стояли остальные четверо братьев, все босиком.
– Кеттiк![41] – сказал самый старший, и все побежали за ним.
Румия помедлила, но надела сандалии и панамку, решив идти с ними: играть все равно больше не с кем.
Они пробежали кусты, перепрыгнули мелкий ручей и у отдельно стоящей юрты увидели нары, сверху которых деревянные палки образовывали прямоугольный навес из натянутой ткани. Средний запрыгнул на спину старшего и стал тянуться вверх, пошарил руками, достал что-то, отряхнул.
– Бол, тез![42] – крикнул старший.
Средний мальчик спрыгнул на землю и разжал кулак. В руке лежали два коричневых кругляшка курта.
– Мә![43] – он протянул их Румие.
Румия взяла один. Вчера она пробовала такой во время чая, и курт ей очень понравился: сладкий, а не как у них дома, белый и кислый.
Второй курт старший разгрыз на куски, достал изо рта и поделил между всеми. Румия поморщилась.
Он быстро заговорил по-казахски, а другие мальчишки показывали ей что-то жестами. Румия не поняла, чего от нее хотят. Средний заскочил старшему на спину и спрыгнул назад. Видно, настал ее черед доставать лакомство. Румия подошла к мальчику, обхватила его за шею, и руки других мальчишек подняли ее на загорелые плечи. Она была выше и легче, поэтому ей удалось заглянуть на крышу. Курта здесь лежало много, но его облепила копошащаяся масса из жучков и муравьев.
– Фу-у! – Румия замотала головой. – Я не буду его брать!
– Ал![44] – закричал старший, и она, зажмурившись, скинула с крыши несколько шариков, а затем спрыгнула.
Пока мальчишки собирали их с песка, Румия пошла к ручью. Из юрты выскочила старуха и начала кричать. Мальчишки догнали Румию, хохоча и передразнивая друг друга. Вода в ручье была удивительно холодной в такую жару. Румия вымыла руки и попила из ладони. Алтынбек снял футболку, намочил ее в ручье и сразу надел, вскрикивая от восторга. Остальные повторили за ним. Румия намочила волосы, шею, руки до плеч и позавидовала, что не может, как мальчишки, снять футболку и надеть ее мокрой.
По дороге домой им встретились девочки. Завидев Румию, они закричали, показывая на нее пальцами:
– Орыс![45] Орыс!
Старший что-то резко сказал, и одна, самая визгливая, показала ему язык. Он погнался за ней. Девочка убегала, а другие кричали:
– Бақа, бақа, бақ-бақ, басың неге жалпақ?[46]
Мальчишка отстал и показал кулак.
– Темір қалпақ киген соң, басым содан жалпақ![47] – засмеялись девочки. Только одна, высокая и красивая, с угольно-черными, словно крашеными волосами и в пестром платье, стояла поодаль и по-доброму улыбалась.
Когда Румия вернулась в юрту, внутри над чем-то смеялись женщины. Салтанат, раскрасневшись, хохотала громче всех. Увидев Румию, она откашлялась и пригласила ее присесть.
– А где мой папа? – спросила Румия.
– Ол еркектермен кеттi[48], – махнула рукой Салтанат.
Мальчишки принялись уплетать бауырсаки, но Салтанат прикрикнула на них:
– Барыңдар![49]
Те похватали еду и высыпали на улицу.
Шустрая смуглая женщина ловко размешала засаленные карты и раздала по шесть штук каждой, кто сел играть. Через какое-то время старая аже, которая нянчила папу Румии маленьким, послюнявила пальцы и, высунув кончик языка, внимательно рассмотрела свой расклад. Высоко замахнувшись, она бросила карту:
– Пики король!
– Ой-ей, – зашумели женщины, кто с радостью, кто с досадой.
– А мы чай будем пить! – сказала Румие Салтанат и подмигнула, вытащив из кармана шоколадную конфету «Грильяж».
Когда мужчины вернулись, уже темнело. Папа сел рядом с Румией на кошму у юрты. Он курил в сторону и был в хорошем настроении: в такие моменты он прикрывал глаза, точно хотел уснуть.
– А почему только Ерсаин с Салтанат здесь говорят по-русски? – спросила Румия.
– Как почему? Потому, что все казахи. Как и мы. Но без русского языка жить сейчас можно только в ауле. Поэтому я тебя сюда и привез. Хоть увидишь, как тут живут, и научишься говорить на своем языке.
Папа притушил сигарету о камень.
– А как ты выучил русский?
– Сначала в школе немного. А когда мне было двенадцать лет, аташка отвез нас с Ерсаином в Актобе, в интернат. Учитель меня хвалил: способный, мол, к математике. Я ведь даже немецкий выучил!
– Немецкий?
– А то! Sprechen Sie Deutsch?[50]
Румия засмеялась, и папа начал ее щекотать.
– Ну пап! – она, хохоча, вырвалась. – А что потом?
– Потом… – Папа посадил ее к себе на колени и поцеловал в висок. – Я поступил в кооперативный техникум. А Ерсаин, шалопай, не учился как следует. После восьмого класса вернулся в аул.
– А Салтанат откуда взялась?
– Ерсаин ее своровал, когда она из райцентра приехала на свадьбу к подружке.
– Как своровал?
– Ну, не насильно, конечно. Договорились как-то.
– А вы с мамой как поженились? – спросила Румия, водя пальцем по папиным небритым щекам, широким бровям, крупному носу.
– Она в пединституте училась, – папин голос потеплел. – Тоненькая, красивая, глаза в пол-лица! Я увидел ее на танцах в парке. Подошел, познакомился. У меня были брюки клеш, по тогдашней моде. Мы вечно с шанхайскими дрались. Это район такой, там самые хулиганы жили. Свадьбу студенческую сделали, позвали друзей на речку, абика еще возмущалась: все не по правилам!
– А твоя мама?
– Она умерла, когда мне было десять лет.
– Как ее звали?
– Нургайша.
Папа замолчал, и они долго смотрели на тонущее в розовой дали солнце.
– Ты по ней сильно скучал?
– Я и сейчас скучаю, – папин голос дрогнул.
Он приподнял Румию, посадил рядом, встал и закурил снова.
– Знаешь, как мама пела! Так красиво! Как бы она радовалась тебе! Все было бы по-другому! Батя, тот жесткий, а мама нас защищала. А когда ее не стало, он женился на мачехе и… – папа махнул рукой. – Ладно, пошли.
В ту ночь Румие снился мальчик. Безобразная женщина кричала на него и била палкой. «Ты не моя мама!» – плакал он. «Бақ-бақ!» – квакала женщина и вдруг превратилась в огромную жабу с бородавками на морде. Румия подняла палку и хотела ударить жабу, но та ускакала.
Глава 5
Цепная реакция
1997, Оренбург
Практические занятия по химии проводили во внутреннем дворике
