Собака Вера - Евгения Николаевна Чернышова

недель его вообще не было видно. Из комнаты не доносилось ни звука, было совершенно непонятно, дома он или нет. Все лучше, чем какой-нибудь буйный или дебошир, думали девочки. Пару раз они пробовали постучаться в дверь, но на стук никто не открыл. Потом они догадались, что тихий сосед работал по ночам, а днем спал.

Дверь в комнату соседа, в отличие от скромной дверцы в комнату девочек, была двустворчатой, с матово-стеклянными квадратными оконцами. Долгое время оконца были темными, словно внутри завешены шторы. Но через неделю и днем и ночью оконца стали светиться неоново-марганцовочным светом.

– Загадочный сосед нам достался, конечно, – говорила Арина. – Что он там делает?

Она снова вышла и постучала в дверь, и снова никто не открыл.

Ночью Кате снилось море. Она стояла в нем по щиколотку, небо было высоким и тоже светилось неоново-марганцовочно. Катя ела большой бархатистый абрикос, сок капал куда-то вниз, в теплые, обнимаемые зыбучим тонким песочком ноги. Небо потемнело, приобрело бордовую серьезность и принялось сбрасывать на Катю крупные капли дождя. Она отпустила косточку от абрикоса в море. Море слизнуло косточку. Холодные, похожие на ледяную крошку капли били все сильнее. Вместо подушки она проснулась в луже. Катя резко вскочила, и вода полилась ей за шиворот. Она кинулась будить Арину и тут же услышала звонок во входную дверь и невнятные крики:

– Ла-ли-лай-й-ей-те!

Катя выбежала в коридор, в котором в медленной прохладной реке плавала пластиковая белая тарелка. Тарелка покружилась в водовороте и деловито поплыла по коридору. Следом из комнаты соседа начали выплывать помятые пластиковые бутылки, стаканчики и пакеты. Их было так много, что Катя невольно залюбовалась этой невесомой флотилией, которая будто точно знала, куда плыла. В дверь продолжали звонить. Из комнаты в закатанных по колено штанах шагнул сосед и сунул Кате в руки коробку.

– Отнеси на кухню, плиз.

Катя послушно отнесла коробку на кухню и поставила на стол. На кухне дождь с потолка не лил, но вода поступала рекой из коридора. Сосед пошел открывать.

– Молодой человек! Что у вас творится? Вы нас заливаете.

– Здравствуйте. Это не мы заливаем, это нас заливают. – Голос соседа звучал очень спокойно, почти успокаивающе. – Идите выше.

Мирный уверенный тон вернул Катю в реальность. Она вдруг осознала, что это не сон, и тут же почувствовала ноги и что омывает их совсем не морская, а обычная водопроводная вода, пахнущая рекой. Сосед продолжил носить на кухню какие-то вещи. Двухстворчатые двери в его комнату оказались распахнуты. Там было сумрачно и только привычным марганцовочным светом освещало один угол. Вода стекала водопадом ровно посередине потолка. Катя вспомнила, что в древнем шкафу, который стоял в прихожей, она видела резиновые сапоги. Она дошла до шкафа, открыла дверцу, сверху на нее упала пустая коробка, которая тут же поплыла по водопроводной реке. Катя нашла сапоги, обулась и вернулась в свою комнату. В комнате лило только на Катину кровать, точнее, на то место, где она до этого стояла, Арина уже отодвинула ее и поставила туда таз. Получалось, что вода в комнату, кроме портала над Катиной кроватью, попадала только из коридора. Но коридорной реке мешали порожек, непонятно зачем тут расположенный, и решительная Арина с тряпкой, которая без остановки собирала и выжимала воду в ведро.

– Ты где там пропадаешь? – сказала Арина, откидывая тыльной стороной ладони непослушную прядь волос. – Помогай.

До утра они собирали и выжимали реку, не пускали ее в комнату, снова собирали и выжимали, пока река не иссякла, а вода с потолка не перестала литься. Тогда они упали в Аринину постель, не найдя сил перестилать Катину, и провалились в темную сонную яму. Кате уже не снилось ни море с малиновым небом, ни абрикос, а только круглые пластиковые тарелочки, которые колесами катились вниз по ступенькам их парадной.

* * *

Утром Катя впервые увидела соседа на кухне. Арина убежала на работу – она уже работала в газете. Осмотревшись, Катя поняла, что ночной потоп почти ничего не испортил, но жестоко расправился с ее любимой книгой – лекциями Набокова по русской литературе. Страницы вымокли так, что кое-где расплылись слова. Книгу было ужасно жалко.

«Бедный маленький чиновник принимает важное реше…».

Катя растопырила страницы, положив книгу на подоконник, и отправилась на кухню. Сосед стоял у плиты и варил кофе. На полу рядом с холодильником стоял ящик яблок. Сосед оглянулся и сказал:

– О, привет. Кофе будешь?

Катя кивнула. Сосед протянул ей бледную худую руку, прохладную и сухую. Два пальца были в пластырях, которые, судя по их серому цвету, были наклеены давно:

– Привет поближе. Ты Катя или Арина?

– Катя.

– Тема. – Он отвернулся к плите.

– А откуда яблоки?

– Благодетель наш, алкоголик Аркадий принес.

– Что за Аркадий?

– Ну сосед, который нас залил.

– А-а…

– Пришел утром, говорит, у него есть только яблоки и груши, а больше ничего нет. Карманы выворачивал, жаловался на жизнь и судьбу. Бухой уже, конечно. Я выбрал яблоки. Правильно?

– Правильно. Наверное.

Катя смотрела то на яблоки, то на кофе. По одному из яблок ползала крохотная зеленая гусеничка.

– Только молока нет, извини. – Сосед перелил кофе в чашки.

– Я без молока как раз и пью. – Катя сделала глоток. – Интересно на тебя посмотреть. Иногда думали, жив ли ты вообще.

– Ну, я когда увлекаюсь чем-то сильно, вообще не могу оторваться. Есть забываю. Гиперфиксация. Хорошо, когда что-нибудь извне мне напоминает, что пора сделать перерыв.

– И вот оно: среди ночи начался дождь прямо в квартире?

– Ага, это точно был знак.

– Знак свыше.

Сосед засмеялся.

– Ты был такой спокойный…

– Ненавижу психовать по мелочам. А это мелочи.

Катя вспомнила Набокова и бедного маленького чиновника:

– Это значит просто, что потоп не испортил ничего важного для тебя.

– Ха. А ты не так проста. Выглядишь как ребенок, а выводы у тебя прямо взрослые.

Кате резко стало скучно. Она сделала последний глоток кофе, поднялась, открыла кран и вымыла кружку.

– Ладно, прости. – Тема подошел к плите, налил из турки еще кофе. – Я совсем не то хотел сказать. Две недели спал по четыре часа, а тут еще этот потоп. Одичал немного. Я опять забыл, ты Катя или Арина?

– Наташа.

– Все-все, теперь точно запомнил, что Катя. Это я пошутил. Вот смотри.

Он взял с подоконника шариковую ручку и написал на запястье «Катя».

– Клянусь не мыть эту руку, пока не запомню.

– Вот это жертвы.

– Еще кофе будешь?

– Мне одной чашки хватит, спасибо. – Катя собралась уходить.

– Оки, Катя. Приходи, еще сварю.

– Через две недели приходить?