Немой набат. 2018-2020 - Анатолий Самуилович Салуцкий

Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 259

белые и чёрные барашки – разумеется, муляжные, гипсовые. Двухэтажная, в сером мраморе, кое-где с резцовым декором, вилла Ильи Стефановича производила солидное впечатление, хотя не входила в число жуковских изысков. Её отличали кованые узкие балкончики на окнах – милый маленький Парижик. Настоящим украшением усадьбы было одноэтажное рубленое строение в сторонке, которое Илья Стефанович окрестил «Домом свиданий». Это «заведение» с большим камином, огромными немецкими резными шкафами вдоль стен, стилизованными бочками для винных припасов, с длинным узким обеденным столом примерно на тридцать персон и считалось «Домом свиданий». Именно здесь правдюки, как шутливо именовал гостей Илья Стефанович, вели мозговые штурмы. Не исключено, в этой уютной обстановке собирались иные люди и совсем по иным поводам. Однако для Подлевского это святилище не было просто адресным обозначением места встречи, оно несло в себе некий смысловой подтекст, конспирируя фривольным названием суть того, что происходило здесь, когда в доверенном кругу собеседники расчехлялись, реплики и мнения шли нараспашку, а порой «сплеча», круша привычные догмы вдоль, поперёк, вдребезги и пополам.

Стол был накрыт не слишком изысканно, однако добротно для умеренного насыщения, поскольку многие из гостей не успели пообедать. И Илья Стефанович, сидевший в голове, спиной к камину, после нескольких реплик, связанных с разъяснением чьего-то отсутствия по уважительным причинам, без раскачки перешёл к делу:

– Собсно говоря, тема ясна: после санкционной атаки амеров на Россию ситуация меняется. Уже начались бурные вербальные словоизвержения при явном запоре мысли. Особенно много чепухи струит антинаша публика – ну что взять с ветеранов Куликовской битвы! Долбят, словно обкуренные диджеи. Поэтому, предвосхищая обсуждение, хочу сформулировать конечную цель: да, Россия обязана реагировать, как у нас принято, асимметрично ответить на грубый выпад Вашингтона. Властвующее сословие не вправе публично встать перед Штатами в коленно-локтевую позицию. Но! Господа, мы ни на секунду не можем терять из виду главное: при любой ситуации отношения с США надо сохранить на зрелом уровне. Здесь вам не тут! – Играя смычком интонации, повысил голос. – Скажу напролом: важно не допустить сворачивания противостояния в области мягкой силы!

Произнеся эту тираду, Илья Стефанович слегка улыбнулся правым краем рта, что должно было означать всеобщее понимание хода его мыслей, без расшифровки. Потом добавил:

– Мы собрались не для того, чтобы шнурки гладить. Резюмирую: мэйби, любые варианты, любые политические гипермодяры, дерзости вплоть до наглости. Но в итоге никаких новых железных занавесок! Как грица, нинада! – Он перешёл на обиходный интернетный язык. – Вы меня хорошо поняли? – И вдруг со смехом закончил по-старосоветски: – Нам нужны такие Гоголи, чтобы нас не трогали!

Вступительный спич с ходу подхватил Денис Грук, личность писательского сословия, в порядке исключения допущенный в «Дом свиданий». Когда-то он ежеквартально кропал книжонки о благородной социальной роли ЮКОСа, прославляя нетленный вклад Ходорковского в процветание России. Да так и остался в его шлейфе – на подхвате и на содержании бывшего олигарха, более скудном. «Дом свиданий» Грук украшал носом волнующих размеров и массивной головой, которую гнедая львиная бетховенская грива превращала в необъятное вместилище разума, увы, созревшего лишь до стадии, именуемой в обиходе «квашня квашнёй». Зато Грук умел вставить в общий разговор трескучее мелодраматическое словцо и, с легкостью перепархивая с проблемы на проблему, словно пчела, оплодотворял мысли тех, кому было что сказать.

В этот раз он тоже завёлся с пол-оборота:

– Эта сентенция звучала иначе: Щедрины и Гоголи. Товарищ Сталин, которому приписывают изречение, по части литературных дел испражнялся исчерпывающе точно. Помните? «Других писателей у меня нет…»

– Отдали классицизму честь, – небрежно осадил его Илья Стефанович. – А по существу?

– Первый вопрос: надо ли втягиваться в обмен ударами? А если незаметно, тихонько проглотить? – Арсений Царёв из кудринского ЦСИ, мешковатый, в сивобурой блузе, задумчиво почесал модную бородёнку а ля Буланже. – Медведев уже успел ляпнуть об экономической войне, на то он и Медведев, Топтыгин и Торопыгин. А Кремль, похоже, готов работать по Сирии, по КНДР – словно не было новых санкций, словно не подвис «Северный поток – 2».

– Мудрó! – вставил Грук, взбаламутив буйную шевелюру. – Ежели каждый день думать о том, что будет завтра, с ума сойти можно, мозги лопнут.

Его глупую реплику пропустили мимо ушей, а Царёву возразил Хрипоцкий из института Гайдара, за свою манеру общаться получивший прозвище «Хаудуюду». При встрече он непременно начинал с этого англосакского вопроса, пока не нарвался на ответ какого-то русского шутника: «А вам какое дело?»

– Выжидают, только и всего, – авторитетно заявил Хаудуюду. – Европа своё слово ещё не сказала. Но зная кремлёвские манеры, руку на отсечение, пакет ответных мер уже свёрстан. Амеры циники не по сути, а по рождению: бьют по газу, по финансам, а космос особым пунктом из-под санкций вывели: нужны им наши движки. Пока! А нужда пройдёт – ждать недолго, – тоже расплюются. Думаю, нам бы вдарить по сферам, где у них ещё сохраняется интерес. Да, самострел! Но, во-первых, не смертельный, в ногу, зато мы проявим крайнюю степень решимости. В лоб нас не возьмёшь.

Остаётся только мягкая сила. Перестройка-2. А в таком деле, сами знаете, курочка по зёрнышку клюёт, но весь двор в помёте.

– Прэлэстно! Вербальная державность вкупе с экономической ущербностью? – вопросительно уточнил кто-то. – Шаблон. Селёдка под шубой.

– Нихтферштейн! – воскликнул экспансивный банкир Константин Цурукадзе. – Слушай, Хаудуюду, у тебя что, в мозгах чешется? Цирк говоришь!

Тут снова влез неугомонный Денис Грук:

– Бьюсь об заклад, никто не помнит последнюю песню убиенного Игоря Талькова. А слова сегодня звучат ой-ой! «Господин Президент, назревает инцидент. Мы устали от вранья, в небе тучи воронья». Каково?

Герман Михеевич Осадчий, немолодых лет, бывший грефовский чиновный гений экономразвития, в сердце которого уже зияла пустота, а в глазах читалась усталость, – по совместительству страстный пчеловод, уловил философскую линию Грука и добавил:

– Чем ближе улей к упадку, тем больше в нём трутней, это вам любой пасечник скажет. Если кто сомневается в чрезмерном нарастании на всех уровнях бюрократической прослойки, тот не ощущает главную современную тенденцию.

– Ну, хватит, хватит, – укоризненно произнёс Илья Стефанович. – Как рица, дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку.

Господа, переключаем канал. Ближе, ближе к телу.

По мнению Подлевского, «ближе к телу» оказались если не чугунными банальностями, то уж точно неопрятной шумихой слов и фраз, стократно звучавших либо в телевизионных ток-шоу, либо в топ-ньюс Яндекса, либо громыхавших в однообразной канонаде «войны на перьях», которую безалаберно вели СМИ и фэйсбучные лентачи. В разных ракурсах разговор крутился, как на заезженной пластинке. Возмущенцы жали на необходимость ответных санкций, что, по их расчётам, даст повод американцам продолжить экономическое давление,

Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 259