Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

также известны довольно широко, особенно в восточных районах проживания венгров. На поверья, касающиеся ведьм, во многих отношениях повлияли церковные демонологические учения, которые часто всплывают на поверхность в материалах ведьмовских процессов; иногда, по какому-либо случаю, с этими учениями знакомили свою паству и сами священники, тем самым способствуя более четкому формированию поверья в простонародной среде. Примерами тут могут служить такие сюжеты, как заключение договора с дьяволом или как сексуальные контакты с Сатаной (правда, в венгерских верованиях подобные сюжеты встречаются очень редко), а также тема ведьминых суббот (шабашей), которая, вобрав в себя некоторые другие бродячие сюжеты, стала одним из самых красочных компонентов венгерского фольклора. Народные байки о ведьминых забавах иной раз разрастаются едва ли не в целые новеллы. В венгерском фольклоре утвердилось несколько географических пунктов, которые известны как излюбленные места ведьминых шабашей; из них подлинно всевенгерской славой пользуются два места: гора святого Геллерта в Буде и Лысая гора в Токае.

По общему мнению, ведьма как прислужница и союзница сверхъестественных сил не может рассчитывать на загробное блаженство. Злодеяния, совершенные ею при жизни, вред, который она принесла людям, обрекают ее на тяжелую, мучительную смерть; умереть она может лишь при условии, что кто-нибудь (чаще всего кто-то из членов семьи) примет от нее ее магические знания. К умирающей ведьме и к ее гробу являются всякие нечистые звери; знаком ее пагубной греховности становится и ненастье, которое разражается во время ее похорон. Чтобы помешать ей приходить к людям с того света, ведьму хоронят лицом вниз; если это не помогает, то, выкопав труп, вонзают ей в сердце заостренный кол (ср. поверья о вампирах), — лишь такая мера способна положить конец ее вредоносной деятельности.

Венгерские народные сказки изображают ведьму исключительно как злобную старуху, обладающую нечеловеческой силой. Образ ее часто сливается с образом бабы — железный нос [264], как это произошло в том получившем широкое распространение сюжете, который вошел в венгерский фольклор под влиянием сказки «Гензель и Гретель» из коллекции братьев Гримм. В народных сказках ведьма, которая иногда является женой короля или мачехой героини, владея сверхъестественными способностями, воздвигает перед положительными героями препятствия в достижении их цели, старается уничтожить их, но каждый раз терпит неудачу и получает заслуженное наказание (ее привязывают к лошадиному хвосту или сжигают).

Ведьма. Гравюра. © Иштван П. Сатмари

[264] Баба с железным носом — примерное венгерское соответствие нашей Бабы-яги, у которой костяная нога.

[263] Венгерское слово mezőváros буквально означает «город в поле» или «сельский город»; так что лучше всего, видимо, перевести его, в зависимости от контекста, как «городок» или «большое село». Это слово подошло бы, например, для горьковского Окурова.

[262] Имеется в виду венгерское сло­во boszorkány (произносится: босоркань). В русском фольклоре это слово можно перевести и как «ведьма», и как «Баба-яга». Ведь­ма — более общее понятие; не всякую ведьму можно назвать Бабой-ягой, хотя Баба-яга — это, конечно же, ведьма. Ведьма — это ведунья, колдунья, возможно даже красуля (см. выше), Баба-яга же — преимущественно лесное существо, хозяйка леса.

На святого Георгия собрались ведьмы в доме одном в деревне, застолье стали готовить и что там еще, не знаю. А бабы-то наши в деревне говорили, что нельзя дите одно в доме оставлять, потому что ведьмы украдут. Ну, а тут женушке молоденькой любопытно стало, захотелось пойти посмотреть, что там Пишта и другие делают, как веселятся, не знаю что еще, и оставила она дите одного. Вернулась домой, а ребеночка-то нет. Тогда поднялись парни молодые: «Пошли искать!» Подошли они к той деревне поближе. Там уже кричат, поют, факелы жгут, а дите до тех пор бросали одна другой, пока не умерло дите. Ну, тогда надо нести домой. А кто понесет? Тогда сказали они деревенским:

— Жужка, Пенджи, Шари, Йолан, несите дите в кроватку, туда, откуда взяли!

Ну, взялась одна бабенка, что она отнесет. А как его отнести-то? Через трубу, стало быть, чтобы в хату попасть. Ну, бабенка эта, как отнесла дите, поскорей положила и бежать, а дверь захлопнулась. И остался в двери лоскут от юбки ее. Оторвался он, стало быть, вот так все и узнали, кто у них в деревне ведьма и кто на святого Георгия дите унес [265].

[265] Csombord: Magyar Zoltán: Népmondák Erdély szívében. Alsó-Fehér megye mondahagyománya. Budapest, 2008, Balassi Kiadó, 372.

Ведьма. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Духовидцы. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Согласно венгерским народным верованиям, есть люди, которые обладают сверхъестественной способностью видеть прошлое, будущее, что-то, находящееся очень далеко, что-то, скрытое покровом тайны. Если дело касается кладоискательства, то носителем необычных способностей считается седьмой ребенок; различными видами магической деятельности занимаются ясновидцы, провидцы, предсказатели. К этой группе относятся (хотя существенно отличаются от перечисленных выше обладателей феноменальных способностей) и духовидцы, то есть те, кто является посредником в одной, специфической части коммуникации со сверхъестественным, видя усопших и вступая с ними в контакт. Способность эта чаще всего дается человеку от рождения.

В прежние времена практика общения с мертвыми играла, как можно предполагать, куда более значительную роль в жизни людей: в каждой местности было по одному, по два таких человека, и к ним даже из дальних поселений приходили родственники усопшего узнать, как он, что он, и передать ему какое-то сообщение. Ко второй половине XX века обычай приходить к такому «посреднику» сохранился лишь на некоторых окраинных территориях (Палоцфёльд, Секейфёльд, Молдова), там, где живут в основном католики и где в отправлении религиозных обрядов сохранилось много архаических черт.

В Северной Венгрии, а также за границами страны, в местах компактного проживания венгров, еще и в XX веке можно было найти авторитетных специалистов по общению с усопшими, медиумов, которых упоминали в основном по месту их обитания (Бодонь, Дорманд, Эгербакта, Мишкольц, Путнок, Кёртвейеш). Из них особенной известностью пользовалась духовидица из Путнока, Йолан Вечеи, очерк о которой даже попал в СМИ; у палоцев Альфёльда, в селении Чепа, славился праведник Михай Месарош (Мишка Духовидец), чья сакральная аура сочеталась со славой медиума, умеющего общаться с загробным миром. В середине XX века довольно много подобных «визионеров» было на восточной окраине венгерской языковой территории, среди молдавских чанго, — из них заслуживают упоминания клежский [266] и покольпатакский [267]