Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

Ронины — самураи без господина — уходили в бродяжничество или нанимались к тем, кто давал золото. Во времена смуты Сэнгоку-дзидай целые армии самураев переходили из рук в руки. Они были горды, но даже гордость не спасала их от голода и вынуждала продавать свое умение убивать себе подобных за интересы правителя. Преемники викингов — пираты и каперы, бороздившие моря и океаны в средние века. В XVII веке каперы служили королям, а уже через год могли пойти против них, если другая сторона предлагала больше. Английский король нанимал пиратов, чтобы бить испанцев. Французский король — чтобы грабить англичан. В итоге все служили только одному — своим интересам. В XX веке, когда казалось, что наемничество умирает, оно сменило форму и оружие. «Если я умру, похороните меня лицом к бою», — сказал Майк Хоар, один из самых известных наемников Африки. «Дикие гуси» — ветераны Второй мировой войны, искатели удачи, романтики с пулеметами сражались в Конго, Родезии, Биафре. Они умирали за чужие флаги, но не видели в этом трагедии. Они видели в этом предназначение и судьбу. Чувствуя себя одним из них, я улыбнулся самому себе.

В отличие от обычных наемников, ЧВК имела еще и идеологическую подоплеку. Любовь к Родине и честь русского солдата для тех, кто составлял костяк компании, не были пустыми словами, и инструкторы передавали это тем, кто пришел в нее позже. «Музыканты» были не просто наемниками, они были патриотами своей Родины, которая бросала их на самые трудные участки и направления. «Видимо, я не просто так оказался именно в 106-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии генерал-майора Владимира Вячеславовича Селиверстова», — подумал я и уснул, убаюканный ухабами дороги и многодневным недосыпом.

24. Мегрел. 1.1. Работа с пещер

После того, как наш взвод передал позиции в Иванграде второму взводу, началась активная движуха и всеобщий штурм поселка Опытное. Мы выставили свою позицию на пещерах и ежедневно прикрывали наших парней, подавляя огневые точки противника. Штурм проходил по обе стороны трассы М-5, которая с юга на север шла в Бахмут.

Цымля руководил тяжеляками и БПЛА, разведывая территорию и наводя нас на цели. Он корректировал и координировал все штурмовые группы, заходившие в Опытное, а мы круглосуточно сидели на стреме, в любой момент готовые выйти на позицию и отработать по его наводке. Я тоже наблюдал в нашу оптику все передвижения наших групп и запускал ракеты с короткой дистанции в тысячу метров. Работа была слаженной и прицельной. Груда отстрелянных на горе тубусов росла с каждым днем.

Вечером, наблюдая за трассой, я увидел, как по ней со стороны Бахмута в направлении наших групп выехал бензовоз в сопровождении легкового автомобиля и на полной скорости понесся в сторону наших. На моих глазах бензовоз подорвался на мине, небо озарила яркая вспышка. Бензовоз ярким факелом нырнул в кювет, а легковушка, ловко вильнув, избежала столкновения и на полной скорости понеслась дальше.

— Гаврош, вижу вражескую машину. В ней четыре пассажира. Все в форме. Могу отработать по ним! — вышел я на командира.

— Подожди. Там пацаны должны ее встретить.

Через минуту наша засада встретила машину, и она скатилась с трассы в кювет. Из посадки к ней выдвинулась группа, и на моих глазах взяла в плен двух оставшихся в живых пассажиров. У меня было ощущение, что я одновременно смотрю фильм и являюсь действующим персонажем этой военной драмы.

Наблюдая за нашими группами и видя, как маленькие фигурки, одетые в зеленое, передвигаются по полям и посадкам, я переживал вместе с ними все их действия. Особенно тяжело было видеть, как какая-нибудь фигурка вдруг спотыкалась, падала и оставалась лежать. Иногда их накрывало минометами, и они терялись в дыму разрывов. Я радовался, когда они невредимыми проскакивали опасные участки и занимали украинские позиции. Все время хотелось зарядить очередной тубус и ударить ракетой куда-то перед ними, чтобы устранить опасность и облегчить им продвижение. Стрелять без приказа нам было не велено, и я, естественно, подавлял в себе это желание. Но если поступал приказ, мы в ту же минуту быстро разворачивали установку и стреляли по зданиям, стараясь закинуть заряд внутрь. Только после подавления огневых точек сопротивления туда заходила одна из нескольких штурмующих групп.

После взятия ангаров пацанам нужно было двигаться дальше, а мы должны были прикрывать их и уничтожить живую силу противника, которая засела в окопах, отрытых на подступах к частнику. Букинист никак не мог освоить работу наводчика, и мне в расчет дали кашника Витагора, который уже имел на счету два выстрела. При штурме пацаны уперлись в окопы, из которых по ним бесстрашно и очень грамотно стрелял украинский РПГэшник. Эти окопы были отрыты в полный профиль и имели очень мощный бруствер, который я не мог пробить. Трудность заключалась в том, что мне нужно было, ведя ракету, в определенный момент резко опустить ее, чтобы она попала точно в окоп, но я все время попадал в бруствер или делал перелет. Как я ни старался, все семь ракет не смогли убить этого хохла. Последняя ракета взорвалась позади него и он, оглянувшись и пожав плечами, тут же развернулся и сделал еще один выстрел из РПГ по пацанам, залегшим в поле.

— Вот, сука! Не могу попасть! — стал нервничать я. — Витагор, давай ты?

— Легко, — согласился он и тут же лег за установку. — Наводи.

В двадцати метрах от нас находился еще один ПТУР, на котором сидели пацаны-ВДВэшники из 106-й под командованием Доцента. Им везло еще меньше. Из десяти выстрелов — девять закончились обрывом лески. Их прицел был намного лучше и новее нашего, и они стали помогать нам наводиться, корректируя огонь. Я встал сзади Витагора и наблюдал, как он пытается навестись на проклятый окоп, который не могла взять наша группа.

— Навелся? — стал я торопить его, понимая, что мы очень долго находимся на позиции.

— Навелся.

— Стреляй!

Как только из ПТУРа вылетела ракета, точно нам в лоб прилетел вражеский ПТУР и взорвался чуть ниже Витагора. Взрывом весь наш расчет откинуло назад, а основной удар пришелся по Витагору. Он не улетел назад от удара, а, наоборот, по странной орбите подлетел вверх и выкатился вперед. Позади меня все в панике стали убегать к пещерам, а я, бегло осмотрев себя и не увидев никаких ранений, стал спускаться с горы, чтобы посмотреть, жив ли Витагор. Он ничком лежал на животе в яме, оставшейся после разрыва, уткнувшись лицом в землю.

— Витагор! Ты жив? — крикнул я и резко